Онлайн книга «Контракт для герцогини»
|
Обратный путь в замок был путешествием в иное измерение. Снаружи — всё тот же белый, безмолвный мир, пронизанный холодным солнцем. Внутри Эвелины — кипение тревожных мыслей, из которых медленно, как сталактит, вырастала решимость. Она держала в памяти не лица отчаявшихся мужчин, а конкретное имя: лорд Реджинальд Хейвуд. Лорд Хейвуд был не просто старым другом её отца. Он был живым воплощением той самой старой, консервативной аристократии, которая правила Англией из своих кабинетов, опутанная сетью долгов, обязательств и взаимных услуг. Он заседал в Тайном совете, имел обширные земельные владения на севере и, что было ключевым, — ревниво охранял свои интересы от любых посягательств «новых денег» и выскочек вроде того самого йоркширского овцевода. Кроме того, он питал слабость к её покойной матери и всегда смотрел на Эвелину с отеческой, слегка снисходительной нежностью. Но как до него дотянуться? Написать открыто? Невозможно. Любое её письмо, отправленное через официальную почту замка, почти наверняка попадёт в руки Грейсона или, что хуже, привлечёт внимание герцога. Нужен был абсолютно надёжный, незаметный канал. И тут она вспомнила о Сэмюэле. Верном старом кучере. Он не просто возил её в город за лекарствами. У него был племянник, служивший почтальоном на главной дороге, ведущей на юг. Это была тонкая, но реальная нить, ускользавшая от контроля замковой администрации. Вернувшись в свои покои, она не стала звать горничную. Сама разожгла свечу, сама достала лист плотной, немаркированной бумаги и перо. Она писала не как герцогиня Блэквуд,а как Эвелина Уинфилд, почтительно обращаясь к старому другу семьи. «Дорогой лорд Хейвуд, Простите, что отвлекаю Вас от важных дел этим внезапным письмом. Зима в Олдридже выдалась суровой, и в тишине её долгих вечеров мысли невольно обращаются к старым друзьям и их мудрости. К Вам я обращаюсь с небольшим, сугубо частным вопросом, вызванным скорее любопытством, нежели необходимостью. В наших краях (разумеется, я говорю лишь как наблюдатель) проявил интерес некий джентльмен из Йоркшира, мистер [имя овцевода], занимающийся овцеводством в крупных масштабах. Поскольку его методы хозяйствования могут оказать влияние на общий уклад в регионе, мне, помня Вашу глубокую осведомлённость в делах Севера, захотелось ненавязчиво поинтересоваться: известно ли что-либо Вам или Вашим доверенным лицам о его репутации как делового партнёра? Ходят ли какие-либо слухи о его… скажем так, чрезмерной решительности в вопросах приобретения земель или обращения с арендаторами? Повторюсь, вопрос вызван лишь праздным интересом дамёны, запертой в четырёх стенах. Не сочтите за труд и, разумеется, не придавайте ему излишнего значения. С глубочайшим уважением и надеждой на Ваше доброе здоровье, Эвелина Уинфилд». Она перечитала текст. Письмо было шедевром двусмысленности. В нём не было ни жалоб, ни просьб. Лишь «любопытство», «ненавязчивый интерес» и намёк на «чрезмерную решительность». Но для такого старого лиса, как Хейвуд, этого было более чем достаточно. Он мгновенно понял бы, что речь идёт о потенциальной угрозе его собственным интересам или интересам его союзников. Он ненавидел, когда на его территорию приходили чужаки с громкими деньгами и безродной родословной. |