Книга Контракт для герцогини, страница 72 – Ада Нэрис

Запечатав письмо сургучом без герба (простая печать с абстрактным узором), она дождалась вечера. Когда коридоры погрузились в сонную тишину, она вызвала Сэмюэла, передав ему конверт не в руки, а завернув его в кусок грубой ткани.

— Твоему племяннику, — прошептала она. — Чтобы он отправил это с первой же оказией на юг. Не через замковую почту. И чтобы он никому не говорил, от кого. Можешь сказать, что это от какой-нибудь служанки к её родне. Ты понимаешь?

Старик посмотрел на свёрток, потом на её серьёзное лицо, и кивнул. Никаких лишних вопросов.

— Будет сделано, миледи. Как будто его и не было.

Письмо исчезло в кармане его поношенного кафтана. Риск был огромен. Если бы Грейсон или, не дай Бог, герцог узнали о её тайной переписке с внешним миром, да ещё и по вопросам управления имением, это было бы расценено как прямое предательство, нарушение всех мыслимых границ.

Эвелина осталась у камина, глядя на пламя. Она не молилась об успехе. Она анализировала. Лорд Хейвуд был тщеславен, подозрителен и ревнив к своей власти. Шанс, что он кинет тень на конкурента, даже потенциального, был высок. Ей не нужно было, чтобы он запрещал сделку. Достаточно было, чтобы он начал задавать вопросы. Чтобы слухи о проверке или интересе Тайного совета достигли ушей жадного, но трусливого овцевода.

Она сделала свой ход. Не силой, не открытым вызовом, а тонким ядом светской интриги, который когда-то считала пустой и пошлой. Теперь этот яд стал её единственным оружием. Игра началась. И ставки в ней были непомерно высоки — не её репутация, а жизнь целой деревни. Она положила голову на спинку кресла, закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе почувствовать не беспомощность, а холодную, сосредоточенную ярость хищника, приготовившегося к атаке.

Неделя, последовавшая за отправкой письма, прошла для Эвелины в мучительном ожидании. Каждый стук колес входящего во двор экипажа заставлял её вздрагивать. Каждый разговор за завтраком с герцогом она вела с предельной осторожностью, ловя в его словах намёки на грядущую бурю. Но он был спокоен, холоден и погружён в свои дела, как всегда.

Буря пришла оттуда, откуда её и ждали.

Она сидела в малой гостиной, пытаясь читать, когда дверь резко распахнулась. Вошёл не слуга, а сам мистер Грейсон. Его лицо, обычно бесстрастное и надменное, было искажено подавленной яростью. Щёки горели красными пятнами, а тонкие губы были плотно сжаты.

— Ваша светлость, — его поклон был коротким, резким, лишённым всякого почтения. — Его светлость требует вашего немедленного присутствия в кабинете.

Это был не просьба. Это был вызов. Сердце Эвелины ёкнуло, но она поднялась с места с ледяным спокойствием, которое, казалось, переняла от мужа.

— Иду.

Он не стал ждать, развернулся и зашагал впереди неё длинными, нервными шагами. Дорога по коридорам казалась бесконечной. Когда они подошли к тяжёлым дверям кабинета, Грейсон, не стуча, отворилих и пропустил её вперёд с жестом, полным злорадства.

Кабинет был залит холодным дневным светом. Герцог стоял у окна, спиной к комнате. Даже его спина выражала напряжение. На его столе, обычно безупречно чистом, лежало несколько развёрнутых писем и газетный листок.

— Вы звали меня, ваша светлость? — тихо произнесла Эвелина, останавливаясь на почтительном расстоянии.