Книга И река ее уносит, страница 148 – Джихён Юн

– Я не знаю, что делать, – сказала Мираэ. Суджин вздрогнула. На мгновение ей показалось, что сестра прочитала ее мысли, но Мираэ показала куда-то мимо нее, на коврик, на который Суджин опустилась. Тампоны. Она снова посмотрела на Мираэ, и сестра опустила мокрые волосы на лицо, словно задергивая занавеску. – Я попробовала, но струсила. Мне страшно.

Суджин заметила, что сестра просидела в воде уже долгое время и дрожит от холода. К непрозрачной поверхности поднялась тонкая ниточка крови – и растворилась, как дым от благовоний.

– Все в порядке. Это бывает страшно, – сказала Суджин и протянула руку, чтобы убрать волосы с лица сестры. Мираэ отклонилась назад, отказываясь смотреть ей в глаза. Суджин отодвинулась. Помедлив, Мираэ вздохнула и убрала волосы с лица – приглашая посмотреть на нее. Поговорить.

– Сколько тебе лет? – мягко спросила Суджин.

– Одиннадцать, – ответила Мираэ. А значит…

– Где твоя мама, Мираэ?

Сестра словно сжалась, уходя в себя. Она и так была маленькая для своего возраста, а теперь стала еще меньше, когда ее плечи ссутулились.

– Ее больше нет.

– А где остальные? Может кто-то тебе помочь? – спросила Суджин, хотя уже знала ответ.

Мираэ будто собиралась что-то сказать, но застыла; ее глаза наполнились слезами. Горло напряглось, и она быстро сглотнула; а потом внезапно опустила лицо в воду. Пузыри вырвались на поверхность, когда сестра выдохнула. Она оставалась в таком положении достаточно долго, чтобы Суджин начала нервничать, но когда уже хотела заставить ее выпрямиться, Мираэ вынырнула. Она быстро вытерла воду с лица и пожала плечами. Ее глаза покраснели и смотрели куда-то вдаль, но голос звучал ровно.

– Не знаю.

Ребенком Мираэ всегда была сдержанной. Даже когда не стало мамы, она редко теряла контроль, как это случалось с Суджин и их отцом. Но теперь Суджин понимала, что была неправа. Когда Мираэ оставалась одна, ее разрывало на части.

– Наверное, тебе одиноко, – проговорила Суджин. После погружения в воду волосы прилипли ко лбу Мираэ, и Суджин протянула руку, чтобы их поправить. На этот раз сестра позволила ей, и она заправила мокрую прядь ей за ухо. – Прости.

Тогда, на поле мюленбергий, Суджин сказала Марку, что между ним и сестрой она всегда будет выбирать сестру. Это была ложь. Марка никогда не было в этом уравнении. Вот в чем заключалась правда: между собойи сестрой Суджин всегда выбирала себя. Своижелания, свое одиночество. Мираэ посвятила всю недолгую жизнь ей, а Суджин даже к смерти сестры отнеслась эгоистично.

– Прости, – повторила она.

У Мираэ задрожали губы. Она попыталась снова спрятать лицо в воде, но Суджин остановила ее и стала вытирать ее слезы рукавом. Она запустила руку в жемчужную воду, пошарила вокруг затычки и потянула. Холодная вода устремилась в сток, а дрожащая сестра осталась сидеть в эмалированной ванне. Суджин достала махровое полотенце и накинула ей на плечи.

– Идем, пора, – она заставила ее подняться на ноги, поддержав, когда та выбиралась из ванны, а затем помогла присесть на край.

Суджин опустилась на колени перед коробкой с тампонами, которая лежала на боку. Поставив ее ровно, сложила целые упаковки внутрь и закрыла крышку.

– Эти не подходят для первых месячных, – сказала Суджин, убирая коробочку в шкафчик под раковиной. Она порылась в знакомом беспорядке, который остался после мамы: утюжок для завивки и фен с безнадежно перепутанными проводами, маски для лица, которые она купила оптом, когда была в Корее, коробка со старой косметикой, которую она израсходовала почти полностью, но почему-то так и не выбросила. А потом Суджин наконец нашла: прокладку, которая завалилась в самую дальнюю часть шкафчика.