Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 301 – Евгений Бочковский

– Это была идея Ватсона. Я был вынужден согласиться. Не мог же я бросить его тут одного! Без меня он наболтал бы такого, что все вскрылось бы в тот же день.

– Я о другом. Вы все еще верите в сказку с полисом?

– Но он же был, этот договор! Я же лично видел его!

– И тем не менее, денег по нему они не получили. Почему?

– Если вы занимались этим делом, то должны не хуже меня знать, как все было. Страховая компания откуда-то получила сведения…

– Да, в «Импириан» пришло письмо от некого доктора, якобы лечащего Ройлотта. Сначала адвокат Армитеджа сообщил мне, что этот врач присутствовал в офисе компании при встрече управляющего с мисс Стоунер. Об этом он в свое время узнал от Джозефа Армитеджа, а тот – от своего сына. На днях в «Импириан» факт присутствия опровергли. Было лишь письмо, а его автора никто в глаза не видел. Не хочу даже называть его фамилию.

– Почему?

– Потому что я пытался его отыскать и не нашел.

– Но кто-то же сообщил..

– Вот и я думаю, кто. Не сделали ли это они сами.

– Они? – переспросил Холмс. – То есть…

– Армитедж и его будущая жена. Больше просто некому.

– Но зачем им это?

– Вы сами говорите, они не хотели вскрытия.

– Не хотели, чтобы получить этот злосчастный полис! – вышел из себя Холмс. – А по вашей логике Армитедж сам написал донос, чтобы лишить себя и свою без пяти минут жену денег! Угробив, тем самым, все предшествующие усилия. Какой в этом смысл?!

– Вы сами только что ответили на этот вопрос, – убийственно нудно твердил свое Лестрейд.

– Что-то я начинаю сомневаться в вашем рассудке, инспектор.

– Кстати, это еще не все. Если насчет существования этого странного доктора есть серьезные сомнения, то по поводу другого врача как раз таки все предельно ясно. Того самого, который обследовал Ройлотта перед заключением страхового договора с компанией. Несмотря на то, что Армитедж, заметая следы, изъял все бумаги, в компании мне назвали имя этого врача. Уже много лет они регулярно отправляют к нему своих клиентов. Так вот, это, конечно, его личное мнение, и оно может оказаться ошибочным, и все же он настаивает, что никак не мог проглядеть признаки той самой загадочной лихорадки, которую Ройлотт якобы подцепил еще в Индии.

– Но если допустить, что донос касался несуществующей болезни, возникает вопрос, зачем в том же самом убеждала нас мисс Стоунер…

– И почему она так безропотно признала ее наличие на переговорах с «Импириан»? – добавил Лестрейд. – На первый взгляд это сбивает с толку, не так ли? Если она была кем-то введена в заблуждение, то сделать это мог только сам Ройлотт. Но, во-первых, я не вижу хоть сколько-нибудь убедительных мотивов для этого, а во-вторых, это никак не объясняет появление злополучного письма. Независимо от того, заблуждалась ли она насчет болезни отчима или осознанно лгала, в первый раз в беседе с вами она использовала этот факт себе во благо, а именно, для того, чтобы убедить вас выступить свидетелями и получить с вашей помощью премию. Тогда как во второй раз тот же ложный факт применен, казалось бы, во вред поставленной цели, если считать таковой деньги. Возможно, сестра мисс Стоунер и была душевнобольной, но сама она уж точно нет. Вот почему я их отбрасываю.

– Но без денег все теряет смысл!

– Напротив. Если исключить их как причину, остается нечто общее для обоих случаев, что снимает все противоречия. Причем, если в первый раз они вам сами признались, что нужно во что бы то ни стало избежать вскрытия, то во второй вдобавок еще и спровоцировали ситуацию, потому что иначе как провокацией это письмо назвать нельзя. Дело в том, что ваше свидетельство могло устроить полицию, но только не страховщика. Ведь это «Импириан» предстояло раскошелиться, так что компания подошла бы к делу куда ответственнее, что мне как полицейскому крайне неприятно признавать. Армитеджу, как агенту, это было прекрасно известно.