Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 179 – Евгений Бочковский

– Тем, что пытаюсь оградить вас от мошенников. У нас и правда пока нет доказательств, но поведение этих людей – вашего секретаря и господина Холмса…

– Признайтесь, инспектор, в вас сейчас говорит такая элементарная человеческая слабость, как… – Она вовремя одернула себя, и лицо ее исказил страх за возможно причиненную мне боль. Отзывчивая душа ее светлости готова была разделить ее со мною. – Простите меня, это было ужасно бестактно и несправедливо. Но вы не можете отрицать очевидных достижений мистера Холмса не только в моей истории. О них говорит весь Лондон. Ну как я могу остаться неблагодарной после всего, что он сделал для меня! Тем более что я уже пообещала выплатить эту награду.

– Я понимаю вас, миледи. Действительно, я не вправе высказываться насчет мистера Холмса. Его роль во всем этом пока еще не выяснена. Но уже сейчас мы располагаем достаточными основаниями, чтобы предостеречь вас насчет Кьюсека.

– Берти? – Графиня, как обычно, отреагировала смехом, но впервые он прозвучал несколько натянуто. – Дался же вам мой бедный секретарь!

– Я позволю себе напомнить, что идею вознаграждения подал вам не кто иной, как ваш «бедный секретарь». Возможно, он действительно полагает себя слишком бедным при таких несомненных способностях. И не просто подал – он вас уговорил, воспользовавшись вашим особенным уязвимым состоянием в тот момент. По сути, ввел вас в заблуждение. Всё его дальнейшее поведение прошло мимо вас, но не укрылось от нашего наблюдения. Оно подозрительно до такой степени, что только самая малость не позволила, что называется, поймать его за руку. Да, я вынужден признать, что мы не добыли улик. В силу этого мне остается только искренне пожелать вам как можно скорее вышвырнуть его вон и не подпускать к себе ближе, чем на пушечный выстрел. Поверьте, чем быстрее вы это сделаете, тем надежнее обезопасите себя от его махинаций. Всего вам наилучшего!

– Прощайте, инспектор. Я приму ваши слова к сведению.

Задумчивость ее лица оставляла надежду, что мне удалось посеять в ее душе такие нужные зерна сомнения.

Из дневника доктора Уотсона

30 декабря 1891 г.

На следующий день после разговора с Кьюсеком к нам неожиданно довольно рано заявился Лестрейд. В последние месяцы я с тревогой ожидал неизбежной стычки с ним где-нибудь на осмотре очередного места преступления. Но нас буквально затопил поток клиентов, не желавших даже и слышать про полицию и рассчитывающих только на наши силы. Поэтому мы работали по их делам, не пересекаясь со Скотленд-Ярдом, и Лестрейд совершенно потерял нас из виду. Всё это время красочные фантазии Дойла про нас с Холмсом продолжали выходить в каждом следующем номере «Стрэнда». Особенно вызывающе прошлась по некоторым героям с набережной Виктории «Тайна Боскомской долины». Для меня в ней оказалось тайной решительно всё, начиная с местоположения, так как Холмс ездил в Хирфордшир один. Позже он рассказывал, что посоветовал местной полиции всерьез заняться буфетчицей из Бристоля на том основании, что только ее старший Маккарти мог обозвать крысой. Но совершенно точно Холмс не пересекался там с Лестрейдом, угодившим в самый центр сюжета по неизъяснимой прихоти автора. Впервые, к моему ужасу, Дойл дал понять, что ему уже мало нашего прославления, и он с наслаждением маньяка взялся уничтожать нашего злейшего врага. Несомненные достоинства Холмса были подчеркнуты убийственным контрастом с карикатурной фигуркой на удивление покладистого инспектора, унизительно домогающегося хоть малейшего намека на подсказку. Наш главный визави из Скотленд-Ярда был показан таким жалким и ничтожным, то есть настолько натурально и узнаваемо – в точности таким, какой он есть, мелким бессильным зверьком, – что я пришел в трепет при одной только мысли о встрече с ним. Несомненно, он в ярости и жаждет поквитаться с нами, а вернее со мной, потому что ни у кого нет сомнений, что именно я не кто иной, как выдающийся биограф великого сыщика.