Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 194 – Евгений Бочковский

– Если вы решились на такую вопиющую авантюру, думаю, вы позаботились заранее как-то нейтрализовать его ухищрения? Не мне вам рассказывать о куда более безупречных с виду делах, с треском провалившихся в суде.

– Безусловно, я учел это.

– Тогда объясните мне, как эти драгоценности, дьявол их дери, оказались на территории усадьбы?! Кто и когда их туда доставил, если за Шолто следили ваши люди? Или это случилось еще раньше?

– Дело в том, что они и не покидали пределов Пондишери-Лодж. По дороге сюда Шолто успел сделать первое на сегодня заявление. Он утверждает, что ничего о сокровищах не знал, впервые видит их вместе с мешком и предполагает, что Бартоломью зачем-то разделил клад на две части, одну из которых предпочел спрятать где-то на территории усадьбы.

– И вы ему верите?

– Конечно нет. Но дело не в этом. Если помните, Тадеуш заявил нам, что в тот вечер, когда он приехал к брату, ларец был полон доверху. После его ухода Барт Шолто заперся изнутри и никому не открывал. Так свидетельствуют слуги. Конечно, за дверью и лестницей никто постоянно не следил, так что Бартоломью вполне мог после ухода брата выскользнуть незаметно из кабинета и спрятать часть ценностей где-нибудь, допустим в подвале. Но зачем ему это, если он только что продемонстрировал брату полный до краев ларец и ждал на следующий день гостей? Была договоренность, и всё обещало пройти честно. Кого можно этим обмануть?

– Ну, а вы-то сами что думаете? Зачем Тадеуш Шолто закопал сокровища? И где он их взял?

– Нет нужды гадать, сэр. Я вам привез однозначный факт. Несомненно, он предпочел их перепрятать понадежнее. До этого они находились где-то в доме. В день его ареста Джонс со своими людьми осмотрел только кабинет, чердак и крышу. Вчера Шолто смекнул, что к нему вот-вот нагрянут с обыском.

– Но как он нашел их? Наткнулся случайно на днях, когда въехал в усадьбу? И почему не сообщил нам? Вы думаете, он не желал делиться с мисс Морстен?

– Нас он неоднократно заверял, что именно по его требованию мисс Морстен была поставлена в известность и что жемчужины ей высылал лично он.

– Так может, всё было наоборот и благородство проявил Бартоломью, а не он? И за это поплатился жизнью? Но, опять же, он сам привез ее с друзьями в Норвуд и, как они засвидетельствовали, сделал это с видимым удовольствием. Я ничего не понимаю, и вы пока что ничего не удосужились объяснить. Почему от ваших новостей у меня стабильно болит голова, Лестрейд?! Вы можете объяснить хотя бы это явление?

– На сей раз новостей слишком много, сэр, и я не успеваю. А теперь о самом главном. Судя по количеству, как вы можете убедиться, тут вся недостающая часть клада. Иными словами, мы разыскали все сокровища Агры. Полностью. Эта часть дела выполнена.

– А как же рассказ Смита про Смолла, ушедшего со своей долей? И что теперь об этом думать?

– Вот поэтому я и настаиваю: Смит нам понадобится сейчас же.

Бартнелл уже не капризничает и приказывает побыстрее доставить Смита. Теперь он смотрит на меня пристально и с подозрением, словно на заговорщика. Но я знаю, что это подозрение на надежду. Такое словосочетание звучит дико: всякий нормальный человек надежду предчувствует, иногда он от нее изнывает, но суперинтендант привык всё подозревать, и мне кажется, что и первая добрая вестница счастья и избавления от бед находится под холодным прицелом его недоверия.