Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 217 – Евгений Бочковский

– Скажите на милость, у Холмса прорезается нечто, отдаленно напоминающее чутье. Не пропустите этот исторический момент! – рассмеялся Лестрейд неприятным смехом. Отталкивающее впечатление объяснялось тем, что этот смех не был естественной реакцией на смешное, а служил средством унижения, мерзким приемчиком, которым инспектор приглашал остальных поглумиться с ним за компанию. Кое-кто послушно отозвался, но без охоты, другие же и вовсе промолчали.

– Весь этот балаган задуман только для того, чтобы торговаться с более выгодной позиции, – продолжил Холмс, не обращая внимания на ужимки Лестрейда. – И всё же, на мой вкус, инспектор, вы явно переусердствовали с прелюдией, оттого такой шум. Переходите уже к вашему предложению.

– Вы неверно подобрали слово. – Лестрейд вернулся к своему месту, где для него уже услужливо поставили стул на ноги. – Это условие. Жесткое.

– Если оно даже на ваш зуб жестковато, подумайте, не рано ли вы сняли его с огня, – подмигнул Холмс насупленному инспектору, чья запальчивость действительно слишком часто приводила к скоропалительным решениям. Чего стоили одни только его атаки с целью заполучить в свои лапы Дойла.

– Смейтесь сколько угодно, – процедил Лестрейд, устав усмирять жизнелюбие Холмса. – Его придется выполнить не обсуждая.

– Я вас слушаю.

Помня об эффектной паузе Холмса, Лестрейд попытался повторить впечатление, но, заставив ждать себя слишком долго, добился лишь того, что задуманная кульминация адского напряжения обернулась неожиданной разрядкой, превратившись в антракт, деловито использованный почти всеми присутствующими. Холмс взялся раскуривать трубку, а переминающиеся за спиной инспектора полисмены занялись кто чем – собственной амуницией, поливом цветов, стоящих на подоконнике, а кое-кто даже не стесняясь налил себе порцию, отворив дверцу небольшого буфета. Осознав свою ошибку, Лестрейд поспешил вернуть к себе внимание.

– С пустыми руками я, пожалуй, могу отпустить вас, – произнес он, подражая своей вальяжной позой кому-то из римских императоров. Кому именно, я постеснялся спросить. – Исключительно из милосердия, поскольку вы, хоть и с грехом пополам, всё же сделали для нас свое дело.

– С пустыми?

– Вот именно. Мешок, естественно, останется здесь. Если согласны, подпишите вот это и убирайтесь ко всем чертям.

– Что это? – спросил Холмс, взяв в руки протянутую ему бумагу.

– Письменное обязательство о неразглашении всего, что случилось этой ночью. Вы устраняетесь, и точка.

– На какой срок?

– Вы не поняли. Не вздумайте совать нос в Норвуд и вообще путаться у нас под ногами где бы то ни было.

– Вы забываете, что я представляю интересы мисс Морстен, – возразил Холмс, уязвленный тем, как бесцеремонно ему навязали капитуляцию. – Что же мне теперь – наплевать на них? Это вы мне предлагаете?

– Нет, так как вы это давно уже сделали. Я вам предлагаю лишь перестать доить ее. Найдите себе какое-нибудь другое занятие, желательно в Лондоне, и забудьте о Шолто. Отныне это дело Ярда.

– Если я подпишу, что будет с показаниями Мак-Мурдо?

– Он преследовал вора, но не догнал. И не разглядел его лица.

– А как же вознаграждение? Вы же ему пообещали…

– Награда касается сокровищ. С этим порядок: убегая, вы бросили мешок, и он его подобрал. Затем вызвал нас. Так что парень заслужил свое по праву.