Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 220 – Евгений Бочковский

А если и нет, что с того? Имею право! Хотя бы иногда тоже быть честным. Да, отныне это всё принадлежит мне… вернее, нам с Мэри… вернее, ей, если уж совсем точно. Но меня это интересует, так сказать, не в первую очередь. Прежде всего я радуюсь за Мэри. Я в восторге, так как помимо счастья обретения меня у нее еще появится приятный довесок в виде сногсшибательного капитала. Наша нежная привязанность в таких условиях сделается еще более искренней и глубокой. Мы сохраним верность друг другу до гроба, пройдя все испытания, какие только возможны: совершив кругосветное путешествие, переезжая из замка во дворец и оттуда в новый замок или на средиземноморскую виллу. Обеды, рауты, пышные приемы, вино и вальсы до утра, выезды на природу, ставки на ипподроме и карточная игра, снова вино и танцы до упаду, отваливающиеся ноги и тяжесть несварения от обильного ужина, нерасторопные слуги, падение цены на рожь и пеньку – мы преодолеем всё. Я не мог допустить и мысли, что все те же невзгоды Мэри будет преодолевать под ручку с Уилкинсом. Он совершенно непригоден для таких испытаний. Безусловно, это мой рок, моя судьба. Более никому не суждено закалиться подобным образом. И я чувствовал, что готов взять на себя эту ответственность.

Тем временем страсти немного улеглись. Сокровища удивительным образом если не сблизили, то хотя бы на время примирили противоборствующие стороны. Это напоминало внезапную вечеринку, на которой закоренелые враги под хмельком воспринимают друг друга чуть благосклоннее обычного. То, как Лестрейд порекомендовал нам катиться к дьяволу и радоваться, что у него нет на нас времени, больше походило на беззлобную шутку меж приятелями. Когда же в ответ Холмс поинтересовался, на что инспектор намерен его употребить, повеселевший Лестрейд внезапно предложил нам присутствовать при описи.

– Для такой процедуры представитель мисс Морстен будет не лишним, – добавил он.

– Необходимость в его присутствии была бы только в том случае, если бы имелись основания для недоверия к Скотленд-Ярду, – улыбнулся Холмс, явно намереваясь выиграть это состязание в благородстве. – Думаю, инспектор, вы и сами справитесь. Гораздо сложнее будет определиться с оценкой этих предметов.

– В этом нет нужды, – покачал головой Лестрейд.

– То есть как? – удивился Холмс. – Каким же образом вычленить долю мисс Морстен, не установив стоимости сокровищ?

– О какой доле вы говорите?

– Что значит о какой? – Холмс в изумлении почесал нос и, не заметив, как он у него тут же закровоточил, продолжил: – Я так понимаю, с учетом того, что претендентов осталось двое, мисс Морстен и Тадеуш Шолто должны получить каждый свою половину. Разве не так?

– Хотите пари? – неожиданно подмигнул Холмсу инспектор. – Но учтите. Доктору я уже предлагал. Он принял и проиграл.

– Это смотря как посмотреть! – возразил я. – Холмс первым добрался до мешка.

– Что за пари? – спросил Холмс.

– Сильно сомневаюсь, что стоит вести речь о долях. Ставлю свое месячное жалованье, что мисс Морстен получит всё.

Из записей инспектора Лестрейда

Все увертки позади. На каждый вопрос Шолто ровным спокойным голосом дает исчерпывающий ответ. Кряхтением Симмондс время от времени дает знать, что не поспевает записывать. Передышки перепадают сержанту в случаях, когда у Бартоломью возникает желание прощупать, насколько глубоко я сумел проникнуть в суть его замысла. Надежды утрачены, но тщеславие никуда не делось и проигравшему хочется убедиться, что победитель догадался далеко не обо всем и вообще набрел на свой триумф случайно. Справедливости ради следует признать, что темных мест в нашей истории и в самом деле предостаточно.