Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 238 – Евгений Бочковский

Как мы и предполагали, Бартоломью в письме сообщил Смиту, что готов рассчитаться по своим обязательствам, и дал понять, что даже будет неплохая компенсация. Тот внял намеку. Во всяком случае Паллистер подтвердил, что Смит, забирая договор днем позже, держался отнюдь не удрученно. Насколько красноречиво была изложена перспектива и есть ли еще шансы найти это письмо? Оно явилось бы главным свидетельством их сговора на случай, если Смит и Шолто предпримут попытку отыграть назад. Новость о том, что сокровища найдены, потрясла Смита. Зная о его смятении, Шолто не сомневался, что он примет его предложение. Бартоломью поведал ему, что имеется еще один соискатель, отчаянный малый, который считает сокровища своими по справедливости. А он, Смит, сможет ли быть таким же отчаянным? При упоминании о чьей-то справедливости Смит криво ухмыльнулся. Что же насчет отчаяния… пусть Бартоломью не сомневается, у Мордекая Смита в ходу иные качества, более надежные, и он свое обязательно возьмет.

– Свое? – кряхтит Бартнелл.

– Ну не Смолла же! На что еще он смел рассчитывать, после того как проболтался о своей тайне собственным надзирателям?! Другое дело Смит. Я дал ему шанс, у него был выбор: забрать свои жалкие пять тысяч или рискнуть ввязаться в опасное дело. Мог ли он устоять, если только что проиграл? Только тогда его делом было ожидание, а теперь требовалось действовать. Забрать жизнь такого молодца, как Смолл, – задача непростая.

– Но как он решился отдать вам договор без малейших гарантий? Смолл с ларцом прибыл к причалу намного позже вас.

– Он знал, что я не обману его. Мой замысел и так-то был хрупок своей сложностью и зависимостью от массы случайностей, чтобы добавлять к нему неопределенность со Смитом. Он понимал мое положение не хуже меня. Я сказал ему, что только что покончил с собственным братом, чем, по сути, подал ему пример. Повязать себя кровью. Со мной. Мы превосходно поняли друг друга. Поэтому он спокойно отдал мне бумаги, хотя у него еще не было ничего, даже человека, которого он собирался убить. Кроме того, мне было выгоднее такого опасного соперника, как Смит, переманить на свою сторону. В общем-то, я повторил с ним свой трюк со Смоллом. Обоих я купил. Ненависть Смолла я потушил обещаниями золота. И он стал сговорчивым и послушным. Всё сделал, как я ему велел.

– Опять доверчивость?

– Улавливаете! Вот скажите мне, на кой черт она нужна? Я презираю это свойство! В детстве я наблюдал, как сторож нашего пансиона, где мы воспитывались, любивший всякую живность, подкармливал бездомных собак, коих поблизости было множество. Подозреваю, что, если бы нечего было дать из кухни, он поделился бы собственным обедом. Но, если кто-нибудь из псов приближался слишком близко, тут же следовал жестокий пинок. Нам он объяснил, что нельзя вызывать доверие в том, кого любишь или просто жалеешь. Будут постоянно настороже – выживут. Позже я не раз убеждался в его правоте: в жизни доверие – непростительная роскошь. А Тадеуш так и остался ласковым щенком.

– Ну, вам-то грех жаловаться на это свойство, после того как вы столько раз им воспользовались.

– Сдается мне, джентльмены, вы, упрекая меня в бездушии, в свою очередь, сами не желаете меня понять. Разумеется, речь не о прощении, я в нем не нуждаюсь, но грустно видеть, что вам нужны лишь мои признания.