Книга Во имя Абартона, страница 70 – Дарья Иорданская

— В любом случае он установил со своей супругой, Жанной, связь на ментальном уровне, очень глубокую, которая подпитывалась его магическим даром. Жанна Марто колдуньей не была, надо сказать, что не помешало связи окрепнуть самым чудовищным образом.

— Он умер от истощения?

— Боюсь, — покачал головой доктор Блэк, — произошло кое-что значительно худшее. Он умер от полного упадка сил, магических и жизненных. В последние недели, сохранились фотографии, он был похож на скелет, обтянутый кожей. А его супруга… Она наоборот, окрепла, избавилась от некоторых недугов.

Мэб украдкой вытерла вспотевшие ладони.

— Вы полагаете, она получила силу мужа?

— Вероятнее всего — да, и эта сила разрушительно подействовала на ее разум, приведя к сильнейшему чаропатическому расстройству. У нее начались приступы буйства после смерти Мартоа, и ее поместили в клинику. Там она начала убивать пациентов, проламывать им головы. Сперва полагали, что это делал один из санитаров, но и после его ареста убийства продолжились. В конец концов Жанну Марто удалось взять на месте преступления. Она утверждала, что делает это для мужа, разговаривает с ним и следует его воле.

— Насколько я понимаю, безумцы часто слышат голоса… — осторожно предположила Мэб. — И видят галлюцинации…

— А Жанна Марто могла их визуализировать, вероятно, благодаря полученной телепатически магической силе своего мужа. Она показала следователям картинки, которые видела в голове: мужа, взывающего к убийству.

— И чем закончилась эта история? Ее казнили?

— Нет, нет, леди Дерован, — поспешил отмахнуться доктор. — Уже тогда все понимали, что, не отвечающая за свои поступки, женщина не должна нести за них вину. Ее поместили в особое, закрытое отделение клиники, пытались достучаться до ее разума. Она впадала в буйство, ее связывали, некоторое время держали в карцере. Она скончалась спустя семь или восемь лет, тихо,во сне.

— В газетной статье, которая мне попадалась, было написано, что Жанну Марто повесили…

— О, это было сделано для успокоения общественности, — улыбнулся доктор.

Мэб едва заметно поморщилась. Для успокоения, конечно. А вовсе не для того, чтобы спокойно, не оглядываясь на прессу и защитниц вот такого рода заключенных — тридцатые годы были временем настоящей эпидемии «сумасшествия» и тысячи женщин мужья отправляли с глаз долой в клиники. А еще можно было, не заботясь о репутации, изучать загадочный недуг, противоречащий всему, что было известно о магии.

Будь это любовно-приключенческий роман, вроде тех, что любила читать Анемона, и Марто закрыли бы в клинике, чтобы исследовать способ передачи магических способностей. По счастью, в реальной жизни в этом не было смысла. Это как вскрывать кому-то голову чтобы понять, как это он умеет так рисовать.

— И каков был вердикт?

— Чаропатия, к сожалению, оказалась неизлечима, — печально улыбнулся доктор Блэк. — Как неизлечима и до сих пор. Мощные магические силы так разрушительно действуют на мозг, что последствия оказываются необратимы.

Мэб сделала последнюю пометку и сложила листы пополам.

— Что ж, доктор, спасибо. Полагаю, пример выйдет очень поучительный.

Блэк поднес ее руку к губам и поцеловал, и это прикосновение вызвало во всем теле протестующую дрожь. А еще — знакомую, тянущую боль вожделения. Мэб посмотрела на часы. Нужно как можно скорее вернуться домой и… Краска прилила к щекам, когда воображение нарисовало картины, одна развратнее другой. О, небеса всемогущие! О чем ты думаешь, Мэб Дерован!