Книга Горничная. Плата за ошибку, страница 7 – Мари Скай

Я была зажата между ними, как в тисках. Одни руки и губы обжигали сверху, другие — снизу. Все мое внимание, вся нервная система сузились до двух точек невыносимого напряжения: там, где рот Вольфа высасывал из меня последние остатки воли, и там, где дыхание и прикосновения Крюгера подбирались все ближе к самому сокровенному.

И когда его язык, наконец, нашел клитор, я не выдержала.

Это было не плавное нарастание. Это был взрыв. Волна спазматического, ослепляющего удовольствия накрыла с головой, вырывая из горла не крик, а хриплый, сдавленный стон. Ноги подкосились, но Вольф крепко держал меня. Конвульсии наслаждения били по телу, но они, казалось, только подстегивали мужчин.

Крюгер не останавливался. Его язык продолжал свою работу — настойчивую, безжалостную, точно знающую, как продлить экстаз, как выжать из меня каждую каплю реакции. И когда первая волна лишь начала отступать, вторая, более мощная, уже накатывала, спровоцированная его пальцем, который уверенно, без предупреждения, вошел внутрь меня. Я кончила снова, почти сразу, с тихим всхлипом, и на этот раз слезы потекли по моим щекам — от перегруза, от стыда, от невероятной, дикой слабости.

— Хорошая девочка, — прошипел Крюгер, отрываясь от меня. Его губы и подбородок блестели. — Платишь по счетуохотно.

Вольф отпустил мою грудь и развернул меня к себе лицом. Его глаза горели холодным, удовлетворенным огнем. Он видел мои слезы, мое разбитое, покорное выражение лица, дрожь в коленях.

— Но счет, — произнес он четко, — еще не закрыт. Наше удовольствие только отложено.

Он отступил на шаг. Крюгер поднялся с колен. Они стояли передо мной, два возбужденных, мощных хищника. Их костюмы были слегка помяты, на Вольфе расстегнуты еще две пуговицы рубашки, обнажая часть груди. Но главное — было видно возбуждение, отчетливо проступающее под тонкой тканью их идеально сидящих брюк.

Вольф провел ладонью по своему вздымающемуся паху, его взгляд пригвоздил меня к месту.

— Теперь, — его голос был низким, хриплым от желания, — доставь удовольствие нам. На колени. И покажи, на что действительно способна твоя готовая «на все» преданность.

Крюгер расстегнул свой ремень со звонким, окончательным щелчком.

— И постарайся, милая, — добавил он, и в его глазах плясали огоньки дикого азарта. — От твоих следующих действий зависит, останешься ли ты здесь… и в каком качестве.

Кома в горле больше не было. Была только густая, солоноватая влажность во рту и немое, животное понимание приказа. Слова «на колени» прозвучали как удар хлыста, заставивший тело сработать на рефлексах. Колени сами подогнулись, предательски мягко уступив тяжести, и я опустилась на роскошный, но теперь казавшийся ледяным ковер. Точки опоры — мои ладони, впившиеся в ворс, и они, возвышающиеся надо мной, заслоняющие свет от ламп.

Мой взгляд был на уровне их поясов. На уровне тех самых выпуклостей, которые не оставляли сомнений в их намерениях. Артур Вольф был ближе. Его пальцы, все еще пахнущие моей кожей, расстегнули ширинку. Звук молнии разрезал тишину. Он освободил свое желание — большое, внушительное, уже полностью готовое. Он не стал ждать. Его рука вцепилась в мои волосы, собранные в небрежный пучок, и резким, но точным движением притянула мое лицо к себе.