Книга Горничная. Плата за ошибку, страница 9 – Мари Скай

Вольф встал между моих разведенных ног, его руки прижали мои бедра к столу, не оставляя шанса сомкнуть их. Еговзгляд был темным, абсолютно серьезным.

— Достаточно прелюдий, — заявил он, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Теперь ты получишь то, зачем сюда пришла. Полную оплату твоего долга.

Крюгер подошел с другой стороны стола, его пальцы впились в мои плечи, пригвоздив к поверхности. Он наклонился, и его губы снова захватили мой сосок, кусая и посасывая уже с новой, еще более жадной силой.

Вольф наклонился ко мне. Я почувствовала давление его тела, а затем — медленное, неумолимое, огненное вторжение. Он вошел в меня одним долгим, властным толчком, заполнив до предела. Воздух вырвался из моих легких тихим, сдавленным стоном. Боль, смешанная с непристойным, почти болезненным удовольствием, пронзила меня. Он не дал опомниться. Его руки под моими ягодицами приподняли меня выше, изменив угол, и он начал двигаться. Глубоко, мощно, с первобытной, хищной ритмичностью, которая не оставляла места ни мыслям, ни сопротивлению.

Крюгер, не отпуская мою грудь, поднял голову. Его глаза встретились с моими, полными слез и потерянности.

— Смотри на меня, — приказал он хрипло. — Смотри, как тебя трахают. Запоминай. Это цена твоего места здесь.

И я смотрела. Смотрела, как его лицо искажается от наслаждения при виде моего позора, чувствовала, как Вольф внутри меня задает все более жесткий, безжалостный темп. Стол скрипел и постукивал в такт его толчкам. Их стоны, их хриплые возгласы, запах их кожи и пота — все слилось в один оглушительный, всепоглощающий вихрь. Мое собственное тело предательски откликалось, сжимаясь вокруг него с каждым движением, волны вынужденного, стыдного удовольствия накатывали снова и снова, пока я не потеряла всякое ощущение времени и себя, растворяясь в этом акте абсолютного, купленного за гроши обладания.

Время утратило линейность, распавшись на череду ощущений, каждое из которых прожигало сознание докрасна. Стол подо мной был не мебелью, а инструментом наказания и наслаждения, сотрясаясь от ритмичных, мощных толчков Вольфа. Его движения были не любовным актом, а утверждением власти, завоеванием, безжалостным и методичным. Каждое погружение его тела в моё было будто ударом молота, от которого я гнулась, издавая хриплые, задыхающиеся звуки. Его руки, вцепившиеся мне в бедра, оставляли на коже яркие, горящие отпечатки пальцев.

Крюгер не оставался в стороне. Оторвавшись от моей груди, он медленно, с видом дегустатора, провел ладонью по моему животу, дрожащему от напряжения, и опустился ниже. Его пальцы нашли клитор, набухший и пульсирующий от смеси унижения и дикого, неконтролируемого возбуждения. Его прикосновение было точным, безжалостным. Он синхронизировал свои круговые, давящие движения с ритмом Вольфа, создавая двойную, невыносимую волну стимуляции, которая вынуждала моё тело выгибаться в немой мольбе, а из горла вырывались сдавленные, стонущие звуки.

— Так, держи её, — хрипло бросил Крюгер, его глаза горели азартом.

Вольф ответил низким рычанием, ускорив темп. Его пальцы впились ещё глубже в мои ягодицы, приподнимая и раздвигая их, чтобы проникать ещё глубже, ещё неумолимей. Воздух в комнате стал густым от запахов секса, пота, разлитого коньяка и моего собственного унижения. Я видела себя в отражении огромного окна, за которым плыл ночной город: искажённое гримасой наслаждения лицо, растрёпанные волосы, обнажённое, покорное тело, зажатое между двумя мощными мужскими фигурами.