Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 101 – Александра Лавалье

Неожиданно узкий переулок осветился светом фар. Господа у тучереза замигали, жмурясь, и, наконец, замолчали.

Очень медленно, примериваясь к бордюрам, в переулок вкатился красавец-автомобиль. Высокий, но узкий и длинный, автомобиль двигался осторожно. Красный лакированный бок будто старался не задеть окружающей улицы. Это была осторожность дамы, которая опасается испачкать наряд в захламлённой комнате.

– Это её автомобиль, её «Лорелей»[55], – восхищённо выдохнули сзади.

Крыша автомобиля была опущена, открывая два ряда кожаных диванов. За рулём, в форменной куртке и фуражке, сидел водитель Вельской – красивый молодой парень.

Автомобиль остановился у входа в тучерез, водитель поднялся на ноги и заговорил сверху, будто с трибуны:

– Господа, внимание, господа! Я понимаю ваше негодование из-за отмены концерта, но произошло непредвиденное!

– Она здорова? Всё ли в порядке? – закричали со всех сторон.

– Успокойтесь! Анна Юрьевна в здравии, но страшно переживает, что не смогла спеть для вас сегодня! Произошло вопиющее происшествие, однако я не вправе посвящать вас в детали!

Водитель достал из кармана пачку листков и продемонстрировал их толпе.

– Несравненная Анна Юрьевна не могла оставить без внимания эту ситуацию и послала меня всё исправить! Это контрамарки! Я раздам их каждому из вас! Вы сможете посетить любой следующий концерт Анны Юрьевны по своему выбору!

Толпа удовлетворённо завибрировала, к автомобилю потянулись руки, и водитель принялся раздавать контрамарки. Моментально образовалась давка, люди стали осаждать автомобиль. Водитель выскочил из салона и попытался оградить лакированные бока «Лорелея» от особо настойчивых господ.

Через несколько минут всё закончилось. Автомобиль так же аккуратно выкатился из переулка. Зрители получили контрамарки, да не по одной, и принялись расходиться. Какой-то сердобольный сосед сунул в руки Алексея одну из бумажек. Конечно, контрамарка была украшена портретом самой Анны Юрьевны, как иначе.

Алексей сунул контрамарку в карман, вышел на бульвар и двинулся в сторону дома. Нога всё сильнее ныла, и злость отступала, сменяясь болью.

А Варвара Дмитриевна умница! Поостыв, Алексей сумел оценить её ловкий ход. Назвав ему кличку главаря, она избавила себя от дальнейших вопросов, но никаким образом не помогла ему. Искать человека без имени, местоположения и описания внешности, только по кличке, – глупейшее дело. Чёрт бы вас побрал, милая Варенька! А лучше сразу два чёрта, одному с вами не совладать.

Тут Алексей вспомнил, что рыжий считал, будто Пила – человек высокого круга. Но почему он так решил и что конкретно имел в виду, теперь не спросишь, к сожалению. И главное, может ли Пила быть дамой? Женщиной, руководящей подпольным революционным движением, раздающей приказы и управляющей бандитскими «акциями»? Алексей вспомнил раскрасневшуюся от злости Варю и скрипнул зубами. Может.

– Ловите её! Ловите!

Отчаянный крик заставил Алексея очнуться от размышлений. По бульвару навстречу ему на роликовых коньках ехала барышня в развевающемся пальто. Она задорно и неприлично громко смеялась, балансируя сложенным зонтиком. За ней, задыхаясь и причитая, торопился толстяк в котелке.

– Уважаемый, ловите её! – Толстяк закричал снова, и Алексей услышал в его речи едва заметный акцент.