Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
Барышня была совсем близко, и в свете фонарей Алексей успел разглядеть раскрасневшиеся щёки и выбившиеся из-под шляпки волосы. Не успевая придумать лучшего, он раскинул руки в стороны, готовясь принять барышню в объятия. Но, к его изумлению, в этот момент она ускорилась и, пролетая мимо, с размаху стукнула его зонтиком по больной ноге. У Алексея вспыхнуло в глазах, и он рухнул, где стоял. Барышня, довольная собой, остановилась и, повернувшись к преследователю, крикнула: – Вы проиграли, господин Туманов! Толстяк плюхнулся на ближайшую скамейку, пытаясь отдышаться. Барышня подкатилась к Алексею, протягивая всё тот же зонтик: – Хватайтесь! Я помогу вам встать. Алексей смог лишь процедить: – Благодарю покорно. Я сам. Он с трудом поднялся, не утруждая себя отряхиванием брюк. В темноте всё равно не видно, а стоять согнувшись – нет уж, увольте. Он тяжело опёрся на трость и поднял глаза на бессовестную барышню. Перед ним, покачиваясь на роликах, стояла Анна Юрьевна Вельская. И улыбалась точно юная озорница, которая настолько уверена в любви окружающих, что и не собирается скрывать откровенные проказы. – Простите, я не хотела причинить вам вред. Но вам так некстати вздумалось меня ловить! Повернувшись, она уселась на скамейку рядом с толстяком. Тот проворчал: – Вы угробите меня, Анна Юрьевна. Моё сердце так скачет, что я даже опасаюсь говорить, вдруг оно выпрыгнет через рот! Вельская засмеялась бархатным смехом: – Не говорите ерунды, Андреа, вы переживёте нас всех! И, кстати, вы проиграли мне рубль! Я не упала, и вы меня не догнали! Я требую свой выигрыш немедленно! Голос её, низкий и глубокий, Алексей уже слышал на похоронах Малиновского. Но тогда говорила прима, предводительница московского общества. Сегодня же он весьма неожиданно звучал из уст шаловливой барышни, подшучивающей над своим неуклюжим спутником. Толстяк, кряхтя, полез за пазуху, достал портмоне и вынул зелёную купюру[56]. – Я дам вам три, Анна Юрьевна, если обещаете больше так меня не гонять! Вельская приняла купюру, насмешливо помахала ею в воздухе: – Однако мой сегодняшний гонорар невелик! И в этот момент Алексей со всей ясностью понял, что великая певица, королева романсов Анна Юрьевна Вельская попросту прогуляла свой концерт. И почему-то это легкомыслие было ему симпатично. Тем временем Вельская обратила внимание на него: – Ну что вы молчите, молодой человек? Вы утратили речь при падении? Представьтесь же! Алексей откашлялся: – Эйлер, Алексей Фёдорович, к вашим услугам. Вельская склонила голову на бок, рассматривая его. Взгляд её скользил и опутывал сетями. Стоять под ним было неуютно, но и пошевелиться он не мог. – Красивый… – негромко произнесла Вельская. Алексей почувствовал, как резко кровь прилила к лицу. Остаётся надеяться, что в темноте этого не видно. Но Вельская уже обращалась не к нему: – Где моя обувь, Андреа? Толстяк пошевелился и вынул из недр пальто расшитые бисером мягкие сапожки. Вельская повернулась на скамейке и закинула ноги толстяку на колени. Тот принялся ловко расшнуровывать ролики. Выглядело это настолько интимно, что Алексею стало неловко, будто он подглядывает за чужой супружеской жизнью. Вельская сунула ноги в сапожки. – Боже, какое блаженство! Она встала и подошла к Алексею. Без коньков она оказалась совсем невысокой, ей приходилось изрядно задирать подбородок, чтобы смотреть Алексею в лицо. Однако это положение не отменяло снисходительной насмешки на её устах. |