Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
– Уж в чём в чём, а в людях Мендель разбирается! – И поэтому вы помогали мне в полицейском участке? – догадался Алексей. – Не будьте наивны, не помогал. Но! – Мендель поднял узловатый палец. – Не усугублял. Алексей развёл руками: – И на том спасибо. Мендель великодушно кивнул и обратился к бумагам. Нашёл запечатанный конверт и подвинул его к Алексею: – Глафира Степановна, упокой, Господи, её душу, была умницей. Она оформила на вас вексель, чтобы вы могли получить свои средства без ожидания вступления в наследство. – Какие средства? – переспросил Алексей, хотя сразу понял какие. Мендель посмотрел на него как на недоумка и медленно объяснил: – Господин Эйлер, на вас оформлен долговой вексель на сумму десять тысяч рублей. В любой момент вы можете обналичить его в Имперском банке. По моему скромному мнению, это подарок. Надо ли объяснять, что Глафира Малиновская никому и никогда не бывала должна и всё это сделано лишь для того, чтобы облегчить вам доступ к деньгам? Алексей мотнул головой: – Не надо… объяснять. – Это ещё не всё. Вы упомянуты в завещании, я обязан вам его зачитать. Но не буду! – Нотариус улыбнулся, довольный своим мелким хулиганством. – Вы и так знаете, что вам завещан особняк Малиновских со всей утварью и прилегающей территорией. Только получить вы его сможете ой как не скоро! – Почему же? – Алексей прекрасно помнил условие, выставленное Глафирой Степановной. – Пока господин Макрушин не закроет уголовное дело, распоряжения по наследству не выполняются. Довольствуйтесь пока что деньгами. И мой вам совет – обналичьте вексель поскорее. – Почему? Мендель покряхтел, явно готовясь говорить неприятное. – Господин Макрушин намерен вас отправить на каторгу. Ежели ему это удастся, деньгами вы воспользуетесь не скоро, а дом вам и вовсе не достанется. Если обвинить вас не удастся, он будет тянуть дело как можно дольше, только чтобы вас ущемить. Вы же поняли, что, пока полиция расследует, наследство не выдаётся? – неожиданно повысив голос, уточнил нотариус. Алексей кивнул. Он понял. Мендель слегка смягчился. – Но вы не расстраивайтесь. Бесконечно тянуть дело Макрушину начальство не даст. Потерпите годика два. Осенью 1917 года, думаю, вы сможете вступить в наследственное право[61]. Алексей пожал плечами. Даром ему не нужен этот дом, ни сейчас, ни через пару лет. Но на всякий случай уточнил: – Господин Мендель, не было ли в завещании указано особых условий, только при выполнении которых я смогу наследовать дом? Мендель остро взглянул на него: – В завещании – нет, но полагаю, вам эти условия известны. И Алексей снова кивнул. Вышло обречённо. Мендель сухо заметил: – Осмелюсь предположить, что вы дали Глафире Степановне некое обещание, подкрепив его «словом дворянина» или вроде того. И она отнеслась к вам как к человеку чести, заранее отписав дом. – В том-то и дело, что соглашения не было. Мендель пожал плечами: – Вы можете отказаться от наследства. Алексей секунду поразмыслил: – Обязательно. Но не сейчас. – Тогда распишитесь, что вас поставили в известность о последней воле покойной, – и Мендель подвинул Алексею бумаги. Когда с формальностями было покончено, нотариус принялся собирать бумаги, излишне педантично выравнивая уголки стопки. Измученному событиями длинного дня Алексею начало казаться, что Мендель специально оттягивает время прощания. Вздохнув, он вновь предложил чаю. |