Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
Вельская, склонив набок голову, пару секунд подумала. – Хорошо, я приду. – Она согласилась так просто, будто речь шла о приглашении на чай. Туманов тем временем нашёл извозчика и махал от дороги руками, подзывая Анну Юрьевну. – До встречи, Алексей Фёдорович. Не потеряйте мой портрет! – засмеялась Вельская и упорхнула. Алексей в недоумении оглядел себя. Из кармана предательски торчала контрамарка. Почему-то эта мелочь смутила Алексея, будто его уличили в тайной влюблённости. Экипаж уже тронулся, когда Алексей заметил оставшиеся у скамейки ролики. – Анна Юрьевна, стойте! Вы позабыли ваши ролики! Вельская помахала ему рукой: – Я дарю их вам, Алексей Фёдорович! Алексей осторожно наклонился, надеясь не упасть, поднял ролики, связал их шнурками. И, закинув на плечо, побрёл к дому, совершенно оглушённый событиями дня и ошарашенный мыслью, что понимает Дмитрия Аполлоновича. Между тягостной Глафирой Степановной и искрящейся Вельской он тоже выбрал бы Анну Юрьевну. Контраст низкого вибрирующего голоса и озорной манеры притягивал. Хотелось поймать её, как яркую бабочку, разглядеть и оставить себе. Глава 24 Великое искусство создания тайников Сил дойти хватило только до конца бульвара. Растревоженная ударом Вельской нога болела, в глазах от усталости и переживаний мелькали мушки. Хотелось добраться до кровати и наконец забыть обо всём! Даже ужина, на который у него наконец имелись деньги, было не надо! Алексей взял извозчика, в этот раз не упрекая себя за излишние траты. Извозчик высадил его на Сретенке – развернуть лошадь в переулочке у дома Алексея было невозможно. Прихрамывая и раздумывая о том, не стоит ли поискать жильё поближе к центру или к госпиталю, Алексей свернул во двор и заметил человека с забинтованной головой, наблюдавшего за ним из-за угла. Это был человек, приставленный к Алексею Макрушиным и пострадавший от бдительности бродяг. Алексей приподнял шляпу, приветствуя его как знакомого. Тот в ответ недобро усмехнулся и отступил в тень. Какого-либо скверика или даже скамеечки возле дома полковника Смазина обустроено не было. Но имелись две колесоотбойные тумбы[60], в которых не было смысла, поскольку, как было сказано ранее, экипажи в переулок не заезжали. Зато случайные прохожие могли использовать тумбы вместо табурета. Вот и сегодня на одной из тумб дремал лысый старичок. На коленях он держал саквояж внушительного размера. Алексей подошёл ближе и, стараясь не напугать, окликнул: – Господин Мендель! Старичок открыл глаза, встрепенулся и тут же принял недовольный вид. – Вы неуловимы, молодой человек! Ни один мой посыльный не застал вас дома, приходится действовать самому. Вот, жду вас битый час! – У вас ко мне дело? Мендель встал и, с трудом разгибая затёкшую спину, проворчал: – Ну разумеется, дело! Не думаете ли вы, что я подверг себя столь чудовищным мучениям ради шахматной партии? Алексей поспешил пригласить нотариуса в дом. В гостиной господин Мендель ловко занял хозяйское место за столом и, отказавшись от чая, принялся выкладывать бумаги из портфеля. – Уж не знаю, каким образом вы затесались в завещание Глафиры Степановны Малиновской, но я обязан в точности выполнить её волю… – Значит, вы не верите, что я причастен к её гибели? Мендель в ответ презрительно фыркнул: |