Книга Посредник, страница 65 – Женя Гравис

– Буян, старичок мой. – Руслана погладила его, и конь потерся щекой о ладонь, отзываясь на ласку. – Войну со мной прошел. А вон Яшка бежит…

Из ворот конюшни показалась рыжая голова, а потом на леваду выскочил молодой жеребец, задорно встряхивая гривой. Проскакал почти боком, путаясь в ногах и разбрызгивая грязь. Подбежал и немедленно просунул морду в изгородь, раздувая ноздри и отгоняя старшего товарища.

– Дурак. – Руслана шутливо потрепала его за челку. – С ипподрома списали. Подавал неплохие надежды, но под седлом вообще ходить не умеет. Думали в цирк отдать, он и там не прижился. Скоморох, а не конь.

Яшка так тянул морду и таращил глаза, что казалось, сейчас застрянет в ограде. Руслана вытащила из кармана несколько морковок и вдруг взглянула на Соню:

– Не боишься?

– Нет. – Софья обрадовалась, что и для нее нашлось занятие.

Забрала морковки и стала угощать коней, следя, чтобы обоим досталось поровну. Внезапно возникший на верхушке столба черный кот наблюдал за этим, медленно щуря зеленый глаз. Второго глаза у кота не было.

Митя молчал, ожидая, что хозяйка сама заведет разговор.

– Я сразу после войны приют открыла, – начала она. – Пенсию за службу дали, выплату по ранению. Хватило на это подворье. Я сюда Буянку определила, кур завела, гусей. Потом Шкет как-то приблудился да остался, – кивнула она на серого пса, который улегся рядом. – Затем кошка явилась на сносях. Этот разбойник, – бросила взгляд на кота, – из третьего ее помета. Бесом кличут. Потом цирк передвижной как-то на вокзальной площади выступал. Медведь у них сильно заболел, так эти сволочи чуть на бойню его не отправили. Пришлось забрать.

Соне почему-то представилось, как Руслана вырывает поводок из рук дрессировщика и отвешивает ему на площади пару оплеух. Такая могла бы. Яшка снова требовательно боднул Сонину руку, выпрашивая угощение. Не отвлекайся, мол.

– Сколько их тут всего? – спросил Митя.

– Пять лошадей да одна зебра. Мишка цирковой, еще лев, тоже списанный. Семья енотов, бобр, кролики. Сова в птичнике подраненная, зимой принесли. Собак уличных пять вместе со Шкетом, а в доме еще восемь. Там у меня старички, пенсионеры. Кошек я не считаю уже. Они как-то сами… образуются. Ну и народ окрестный тащит. Чуть где больная или ничейная животина найдется – всех ко мне несут. Уже и звериного фельдшера пришлось нанять.

– Это, наверное, крайне накладно – содержать такое хозяйство, – сказал Митя.

– Накладно, – согласилась Руслана. – Три работника плюс фельдшер да помощница по хозяйству. Справляемся. А деньгами добрые люди помогают.

– Вроде Дарьи Васильевны Зубатовой? – небрежно спросил Митя.

Соне эта показная небрежность была хорошо знакома. Он всегда с таким видом задает важные вопросы – как будто ответ ему совсем не важен, да и сам вопрос не стоит никакого внимания.

– Она мне нравилась. – Руслана вновь потянулась за портсигаром. – В ней была сила воли. И стержень. Если вы понимаете, о чем я.

Митя кивнул, а Соня, достав платок, вытерла руки.

– А вот мои работники ее на дух не переносили, – неожиданно закончила женщина, выпустив клуб дыма.

– Почему же? – удивился Митя, и Соня тоже замерла с очередным куском морковки в руке, который тут же, клацнув зубами, стащил Яшка.

– На льва хотите посмотреть? – спросила Руслана.