Книга Проклятие дома Грезецких, страница 147 – Тимур Суворкин

– Я бы так не сказал.

– Какая разница, что бы вы сказали. Главное, как думает императрица. Идеально. Все идеально. Как только закончится бал, она желает вас увидеть для беседы. Как же чудненько. – Граф непроизвольно потер руки и, подозвав слугу, взял с подноса новый бокал шампанского.

– Я не понимаю ваших улыбок, граф. Трубецкой мертв. Асмолов и Зареносцев тоже. Белоруков при смерти. Промышленный совет еще никогда не был так силен. От переворота императрицу не защищает теперь ничто.

– Вы верно подметили. Императрица лишилась очень многих близких людей. Ее положение такое шаткое. Тронь – и вся ее власть рухнет. – Граф щелчком сбил с парапета пустой бокал шампанского, и тот сорвался вниз, исчезая во тьме. – И знаете, что в этом самое прекрасное? Она это знает. Понимает, что вот-вот – и все разлетится кровавыми осколками. А значит, она будет срочно пытаться найти новых людей, на которых можно опереться. Поймите, теперь святой долг Инженерной коллегии помочь нашей государыне удержаться у власти. Стать ей надежной опорой и защитой.

Граф рассмеялся:

– Ах, наступают чудеснейшие времена.

– Мне всегда казалось, вы ближе к Промышленному совету. – Я настороженно посмотрел на Морокова.

– Представьте, и мне тоже так казалось. Но грех не воспользоваться таким шансом.

– А Голодов?

– А что Голодов? Голодов стар. А старость рождает излишнюю осторожность. Пока заговор Промышленного совета созреет, у нас уже доделается Зевес. А с Зевесом ему придется считаться. А еще я рад сообщить, что нас поддержит Сибирская коллегия. А вы и представить не можете, какие чудеса хранятся в их свинцовых подвалах.

– Почему вы уверены в их поддержке?

– Осветов, ее новый глава, мой давний друг. Мы уже давно работаем совместно.

Я с удивлением заметил, как услышавшая эту фамилию Ариадна вздрогнула и поднесла руку к голове, точно силясь что-то вспомнить. Однако прошел миг, и все это закончилось.

– Ах, какие перспективы. Какое поле нам открылось. Я такого и в самых смелых мечтах не ожидал. – Серафим Мороков усмехнулся и полюбовался своими пальцами в белых перчатках.

Затем лицо его стало строже, и он кивнул на мою напарницу:

– А вот Ариадна, к ней теперь есть вопросы. Я как-то не думал, что мои машины могут ослушаться приказов людей. Это вещь недопустимая. Это брак, вы же понимаете это? И брак очень серьезный. Вальтер Стим настаивает на том, что данная ситуация недопустима для имперского роботостроения и попросту опасна. Он считает, что Ариадну требуется отозвать обратно в Инженерную коллегию. Там ее изучат, найдут причину сбоя выполнения команд, после чего данная машина будет разобрана и утилизирована.

Мороков внимательно посмотрел на мою напарницу. От меня не скрылось, как судорожно пальцы Ариадны вцепились в край мраморного парапета. Я шагнул вплотную к графу, непроизвольно заслоняя напарницу, но Мороков продолжил говорить:

– Но с другой стороны, разве я могу поступить так с машиной своего друга? Конечно же, нет. Так что предлагаю пока закрыть глаза на этот глупый и досадный инцидент. Согласны, Виктор?

Мороков широко улыбнулся. Я смог сдержать себя и ответил графу лишь такой же широкой улыбкой, а затем спокойно произнес:

– Серафим Мирославович, мы с вами добрые и хорошие друзья. А разве добрые друзья напоминают друг другу о вещах, которые и так очевидны для них обоих? Мы оба все понимаем, и подобные темы впредь нам затрагивать не нужно. Стоит ли отвлекаться, когда впереди у нас еще так много дел.