Книга Пусть всегда будет атом, страница 111 – Тимур Суворкин

Жизнь наверху напоминала ему волшебный сон, однако каждый раз ему надо было просыпаться. Тогда он вставал с парковой скамьи, шел к подъемнику и спускался обратно в город. Он возвращался домой по грязным, полным бандитов и тварей улицам, затем готовил себе еду и, тратя немногое оставшееся время на уход за отцом, падал на койку, проваливаясь в новый день своей жизни.

Было и еще одно место, где работал Пашка: трудоградский порт, в котором трудился грузчиком дядя Захар. Работники на разгрузку там были нужны всегда, а потому, когда наверху не было заказов, он отправлялся вместе со своим соседом по гаражу на причалы, чтобы неделю-другую потаскать ящики и мешки.

II

Порт просыпался вместе с поднимающимся солнцем. Голоса спешащих на работу людей мешались с тяжелыми скрипами дышащих на ладан кранов. Орали чайки, дерясь над раздавленной грузовиком бродячей собакой, кричали зазывалы пивных и выл ветер, кидая в лица рабочих лихие отрывки песен попрошайки-гармониста.

Рев гудка заставил дядю Захара и Пашку отскочить с дороги, прижимаясь к грязной стене портового борделя. Мимо пронеслось несколько грузовиков набитых мужчинами в непривычной, выцветшей от солнца и явно не трудоградской военной форме.

– Твою растуды, покатили, уроды, – дядя Захар сплюнул на землю, провожая взглядом машины, везущие приехавших с Ахмед-Булатом гвардейцев. – Что им только здесь надо?

Вопрос остался без ответа и вскоре был забыт: рабочий день начинался, а в порту их ждали не загадки, а ожидающий разгрузки теплоход с мукой.

Закипела работа, раз за разом Пашка и другие грузчики поднимались по сходням и, нырнув в пахнущий ржавым металлом зев трюма, вскидывали на плечи стокилограммовые мешки, чтобы затем вынести их к свету и, спустив на причал, швырнуть в голодно фырчащие грузовики присланные хлебокомбинатом. Работа была изматывающая и требующая немалой науки: как верно, с легким пошатыванием принять тяжеленую ношу, как выпрямиться и главное как сделать первый шаг, который и решит сможешь ли ты нормально донести груз. Всему этому в свое время дядя Захар обучил своего подопечного, и только из-за этого Пашке удавалось трудиться наравне с остальными.

В это же время у стоящего рядом корабля начиналось совсем другое движение. По трапу, приставленному к покрытому чешуей облупившейся краски борту советского сухогруза, забегали фигуры гвардейцев Ахмед-Булата в лихо заломленных на бок черных беретах, а к кораблю стали подруливать грузовики трудоградской армии, оставившие на причале четыре грязно-зеленых гаубицы и не меньше десятка пулеметов.

Сбросивший очередной мешок Пашка отдышался и обменялся с дядей Захаром непонимающим взглядом.

– Так краснознаменцы ж победили вроде как? Саидова-то на фугасе подорвали, ты сам листовку показывал. Чего это баронские удумали?

Сосед лишь промолчал, продолжая смотреть на сухогруз. Ясности не было.

Наступал вечер, зажглись яркие цветные лампочки над портовыми пивными, привычно залила прохожих неоновым светом трехгрудая русалка на стене борделя, а сирена над портом давно оповестила об окончании работ. Люди, однако, не расходились, кучками собираясь вокруг только привезенных из типографии газет, отпечатанных на дрянной, серой бумаге. Новости были не радостные. На первых полосах как всегда писали о войне. Говорили, что в Краснознаменный по-прежнему держится и ситуация на фронте остается без перемен. Писали, что к баронам идет подкрепление, что прежние новости оказались ошибочными: Тарен Саидов не убит, а лишь тяжело ранен взрывом. Затем, пониже, шли новости уже городские, например о том, что трудоградское правительство продало для нужд Бухары сухогруз и гаубицы с военных складов.