Книга Пусть всегда будет атом, страница 112 – Тимур Суворкин

– Уроды, – дядя Захар сплюнул, комкая газету. – Буржуи недобитые, жируют себе на Верхнем ярусе профитролью хлеб мажут, им то конечно плевать, что этими пушками нашего брата в Краснознаменном стрелять будут.

Рабочие вокруг возмущались не меньше, всюду слышался ропот. То там, то тут появлялись агитаторы от городских революционеров и звонко призывали не предавать трудящихся Краснознаменного, саботируя работы на баронском сухогрузе. Уходил домой Пашка надеясь на то что все уляжется само собой: лишаться зарплаты из-за беспорядков ему не улыбалось.

Не улеглось. Когда следующим утром начальство порта дало задание за неделю отремонтировать корабль, загрузить боеприпасами, едой и подготовить его к отплытию, слова эти встретил только глухой ропот.

Сбившись в толпу люди угрюмо постановили одно: краснознаменцев на расправу баронам не отдавать и кораблю с гаубицами покинуть порт помешать. Ударил длинный гудок. Работы в порту встали.

Пашка с ужасом понял, что денег за рабочий день он не получит и теперь убито бродил между рабочими, надеясь, что ситуация скорее разрешиться, ведь строительных заказов все еще не было. Впрочем, он уже понимал, что проблемы в порту только начинаются: среди рабочих все чаще шныряли агитаторы от революционеров, которые своими речами щедро подливали масла в огонь.

В обед, мрачный и всклокоченный, появился хозяин порта, пахнущий довоенным одеколоном, хорошим коньяком и крепкими неприятностями. С ним в грузовиках приехала и служба охраны: коротко стриженые братки из местного ОПГ с арматурой наперевес. Местная милиция, до этого пытавшаяся заставить толпу разойтись, спешно затерялась в портовых переулках. Под одобрительный скрип кожаных курток бандитов, хозяин потребовал начать работы, обещая переувольнять всех и набрать новых рабочих с улиц, а с теми, кто не согласен, поговорить отдельно, вечером, когда придет пора расходиться из порта.

Толпа загудела. Начался разброд и шатание. Кое-как, нехотя, работы все же начались. Заработали краны, таща гаубицы на палубу, загрохотали выгружаемые из пришедших грузовиков стальные листы, которыми предстояло обшить рубку корабля.

Героем дня стал Яшка. Молодой веснушчатый грузчик первым неудачно взошел на трап и уронил тяжелый пулемет в свинцовую, лижущую причал воду. Следующий рабочий, что нес плиту миномета, сделал то же самое. Кинувшиеся к ним было солдаты Ахмед-Булата опоздали: парни скрылись в толпе и дознаться правды было уже нельзя.

Когда количество случайных потерь груза выбесило рабовладельцев окончательно, в порт, наконец, прибыли грузовики Трудоградской службы безопасности. Высыпавшие оттуда люди в бронежилетах и масках вместе с охраной порта начали споро наводить порядок. Причалы наполнились криком и треском костей. Пашка понявший, что надо валить без получения дневного расчета в кассе, кинулся к выходу из порта. Вокруг кипела драка. Не ввязываясь в нее, парень нырнул в лабиринт контейнеров, чудом не попав под дубинку одного из бандитов. Кто-то кричал что-то вслед, раздавались выстрелы, а он бежал и бежал, перепрыгивая через разбросанные повсюду грузы.

На группку бандитов он вылетел внезапно и для себя и для них. Три крепких парня уверенно избивали ногами скрючившегося на земле грузчика. Пашка наверно пробежал бы мимо, но лежащий на земле вдруг извернулся, поворачивая лицо к нему и это лицо, со смятым носом, залитыми кровью усами и рассеченной кожей до ужаса напомнило ему лицо отца, каким оно было в тот самый день, когда его избили в последний раз.