Онлайн книга «Пусть всегда будет атом»
|
– Ну, подруга, как город? Держится? – Больницу отбили. У торговой палаты горят баронские броневики. Только бесполезно все: баррикаду возле гостиницы взяли. Сейчас сюда полезут, причал брать. А возьмут причал, выйдут в тыл и все, конец обороне. Кипятков скептически посмотрел на укрывшихся за мешками с песком ополченцев. – Дело табак. У пулеметов пол ленты на ствол осталось, гранат два десятка только на всю баржу, да три бомбы к бомбомету, вот и весь наш арсенал. Эх, Ника, сдается мне «Госпожа удача», это крайне неподходящее название для места, где нас с тобой порешат. Сцену окрасили отблески огня. Мимо пробежали напуганные краснознаменцы. – Драпают… – процедила Ника, всматриваясь вдаль. – А как тут не драпать? – матрос пожал плечами. – Ты гляди, как тот броневик из огнемета поливает. Ишь, пыщет, что твой дракон, аж отсюда жарко. Считаю нашим пролетарским долгом жахнуть по нему на прощание из всех наших огневых средств. Ника и Кипятков кинули в бомбомет красный как кровь пропановый баллон набитый взрывчаткой и приникли к орудию. – Опускай левее! – Ствол ниже! – Поворачивай! Ага… Ну что, Кипятков, готов? – Рано. Мы второй раз эту дуру зарядить не успеем. Звук бронемашины приблизился. Кипятков приник к стволу бомбомета. – Ждем… Доверни-ка малость ствол… Ждем… Лязг гусениц наползал на зрительный зал. – Ждем… Лязг стал оглушительным. На матроса и летчицу через всю сцену поползла огромная черная тень, а красные прожекторы заметались по декорациям. Музыка оркестра дошла до своей кульминации, а затем все прекратилась. В театре вдруг повисла мертвая, гробовая тишина. – Вот теперь пора, – отчетливо разлетелся по сцене голос Кипяткова. Бомбомет вздрагивает, выплевывая густое облако белой пудры. Выстрел, словно гром, разносится по залу, звук мечется, бьется об потолок, стены, начинает стихать, но секундная пауза после него заканчивается и баржа озаряется рубиново-багровыми прожекторами. Под невообразимый грохот из-за сцены, позади Ники и Кипяткова падают картонные шестерни и бронелисты. Летчица и матрос обнимаются, а затем вновь заряжают бомбомет, стреляя по опешившим врагам. Зал аплодирует, свистит. Ника вскакивает из укрытия, смотря на дело их рук. – Ого, как полыхнула машина. – Ага, прям как огонь мировой революции. А хорошо у них пехота горит с ней за компанию… Прям глазу приятно… Ну что? Выходит, живем! – Горит, да не вся, – Ника с печалью посмотрела вперед. – Они все равно идут в атаку. Улыбка исчезла с лица матроса, когда он посмотрел из-за укрытия. – Да… Рано мы порадовались. Давай Ника, еще баллон остался, отстреляемся по ним, пока время есть. Да, держи-ка мой ТТ: у меня еще в карабине патроны остались. И давай попрощаемся. Потом уже не успеем. Свет погас. Сцена ушла в темноту. Затрещали и быстро смолкли пулеметы. Несколько раз пролаял карабин. Грохнул ТТ. Повисла полная тишина. Свет вернулся снова, и сцену заполнили болезненные ломкие тени. Бомбомет валялся перевернутым, а вокруг лежали тела защитников и атакующих. Кипятков тяжело прислонился к станине, пытаясь выдернуть чеку из гранаты, но руки не слушались. Тарен Саидов, неторопливо подошедший к нему вместе со своими солдатами, выбил лимонку из рук матроса. С любопытством разглядывая его и летчицу, он сел перед ними на корточки. |