Онлайн книга «Пусть всегда будет атом»
|
– Ну что, помогли тебе твои бомбы? – бензиновый барон вытащил золотой пистолет из расшитой жемчугом кобуры. – Сколько народа вы перегробили и ради чего? Все, нет у вас больше города. Солдаты! Продвинуться вдоль причала и ударить по защитникам города с тыла! Тарен Саидов поднял пистолет, направляя его то на матроса, то на летчицу. Девушка лишь тяжело улыбнулась барону. – Мы сражались не зря. Мы смогли выиграть время. Внезапно вспыхнувший яркий электрический луч выхватил из глубин сцены белый силуэт сухогруза украшенного кумачовыми знаменами. На высоченном помосте, изображавшем палубу, толпились вооруженные люди с красными бантами, а за ними темнели устремленные ввысь металлические водопроводные трубы со щитами, долженствующие изображать гаубицы. Буревестник и Искра стояли на самом носу корабля, приложив к глазам бинокли, и поочередно давали команды: – Орудия! Первое, второе к бою! По скоплению противника, картечь! Прицел сто двадцать, трубка пятнадцать! Огонь! Снарядов не жалеть! По железному листу за кулисами ударил молот, и гром орудий оглушил зрительный зал. – Есть попадание! – Буревестник взмахнул маузером и вновь приложил к глазам бинокль. – Перенести огонь на идущую к причалу артиллерию! Фугасными! Есть накрытие! Третье, четвертое орудие – огонь на бронемашины работорговцев! – Товарищи бойцы! – белокурая Искра встала перед шеренгой матросов. – Пулей и штыком ударим по чуждым революции элементам! Буревестник, схватив красный флаг, ловко спрыгнул на крышу стоящего под кораблем здания, а с нее перепрыгнул на землю, встав прямо перед Тареном Саидовым. Наступила пауза. Бензиновый барон долго смотрел на выросшего перед ним человека. Наконец Тарен Саидов тяжело вздохнул и покачал головой. – Не впечатлен. Вот мой вердикт. Я совсем не впечатлен этим дешевым представлением. Сейчас мы перегруппируемся и контратакуем пристань снова. Вы что, думаете, можно переломить ход боя, паля из пары пушек? Опусти знамя парень. Твоя страна мертва, а твое время давно вышло. Буревестник не дрогнул. В его глазах горел огонь. – Можно уничтожить страну. Но нет в мире такой силы, что могла бы уничтожить идею. И потому мы будем драться с тобой до последнего человека. – Это меня вполне устраивает, – пожав плечами, Тарен Саидов поднял Стечкин. – Сколько вас там вышло на сухогрузе из Трудограда? Двадцать человек? Тридцать? Мне хватит одной обоймы или сразу доставать вторую? Искра свесилась через перила. – Нас тут на сухогрузе семьсот человек, гражданин барон. Мы агитировали в каждой деревне, мимо которой плыли, устраивали митинг в каждом селе и городе. И теперь у нас здесь семьсот добровольцев при оружии и штыках. Тарен Саидов икнул и, выронив пистолет, отступил за спины гвардейцев, бормоча про то, что в гробу он видел все эти коммунистические фокусы. Удары барабанов заглушили его дальнейшие слова, под их гром прыгали на сцену лихие матросы в чешуе пулеметных лент, спускались вооруженные винтовками охотники и рыбаки, сжимающие автоматы рабочие и крестьяне. Хор грянул: «Вставай проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов!» и лежащие на сцене бойцы Краснознаменного вновь поднялись на ноги, идя в свой последний и решительный бой. Вместе с пришедшим им на помощь десантом они смяли, раскидали работорговцев, обращая их в бегство. |