Онлайн книга «Пусть всегда будет атом»
|
Занавес тяжело опустился на последней ноте Интернационала. Последовавшие аплодисменты были оглушительны. Одна половина стоящего на станции поезда светилась теплым электрическим светом: вагон ресторан, несколько купе для командиров и верных гвардейцев из охраны. Другая половина была темна и мрачна. Уходящие вдаль товарные вагоны с наваренными на них решетками и замками были предназначены для рабов. Тарен Саидов метался по платформе, подгоняя своих солдат: – Быстрее ослы! Быстрее! Краснознаменцы идут в контратаку! Скоро они будут в лагере! Цепляйте к поезду все товарные вагоны что сможете найти, набейте в них всех пленных, что у нас есть! Сейчас же, сейчас же уходим, уходим, уходим! – Ну что, как там прошел штурм? Победили надеюсь? – обсыпанный белой пудрой призрак Ахмед-Булата неторопливо подошел к барону. – Поди ты к черту! Ты вообще сам виноват! Ну ничего… Я еще отыграюсь… Пленных мы взяли много: и под Краснознаменным, и под Новыми Зорями, и под Фогелевкой. Конечно не бункер Госрезерва, но хоть немного отбить затраты получится. Сто человек на вагон, тридцать вагонов, даже если половина доедет, и то копеечка будет. Ох… Ну зачем я тебя только послушал и влез в эту авантюру? Тарен Саидов и призрак обменялись взглядами. Воцарилось молчание – призрак Ахмед-Булата намертво забыл свою дальнейшую реплику. Наконец, когда тишина над сценой стала совсем гнетущей, а зрители стали шушукаться, призрак не нашел ничего лучше чем рассмеяться замогильным смехом и исчезнуть в клубах паровозного дыма. Впрочем, скрылся он не с первого раза, так как далеко не сразу смог найти укрытый работой дым машины люк в полу. Свет погас. Застучали колеса, и поезд с рабами тронулся, увозя три тысячи невольников в далекие земли бензиновых баронов. Бархат кулис упал, отсекая зрительный зал. Задник изображал мирный березовый лес. Маячила желтыми окошками деревянная будка стрелочника. Перед ней на сцене стоял подбитый броневик работорговцев, на тупорылую башню которого было взгромождено плетеное кресло-качалка, в котором сидела девушка в рубиново-красном платье и черной кожанке. Проигрыватель неторопливо крутил пластинку с русскими романсами. Графиня обмахивала себя страусиным веером и время от времени поднимала к глазам театральный бинокль, смотря прямо в зрительный зал. – Маркес! Ну что? Едут? – Так точно! – Сколько? – А шут его знает, все вагоны облеплены боевиками. – Ясно, сделай мне кофе… И подай на том советском сервизе, что я велела беречь. – Еще там перед поездом бронеплощадка с пушкой. – Ясно, значит неси кофе в ГДРовском сервизе, который я держу на крайний случай. – И там еще пара зениток стоит. – Ясно. Неси японский сервиз, который я велела не трогать. Давайте, мальчики, докапываем окопы, доносим мешки с песком, и по местам! Нельзя дать им восстановить разобранные пути. Из-за кулис раздался стук колес, Графиня вскочила, указывая на горизонт: – Из пулеметов и противотанковых ружей пали! Над сценой засвистело, начали вспыхивать и гаснуть прожектора: с поезда Тарена Саидова открыли ответный огонь. Старая дым машина, кажется помнящая еще Хрущева, гнала дым и в этом дыму появились живорезы Тарена Саидова, сходясь в бою с отрядом Графини. Раздался рокот барабанов, звон литавр и сцена ушла в прошиваемую красными прожекторами тьму, в которой метались искаженные тени. |