Книга Пусть всегда будет атом, страница 73 – Тимур Суворкин

Искра приподняла бровь:

– Дай догадаюсь, опять черти налетели?

– Почему черти? Я ж говорю, русалки.

– Что настоящие русалки? С хвостами? – Искра не выдержала и прыснула, но старец лишь серьезно посмотрел на нее, без обиды, как на неразумное дитя, после чего убрал бутыль настойки обратно под ватник.

Крепко ухватив Искру за руку, он притянул ее к себе, разя запахом спирта и немытого тела.

– Хочешь знать какие русалки? Правда, хочешь? Так старец Фофан тебе расскажет тогда. Белые они, худющие до выпирающих ребер, волосы длинные, да все от водорослей зелены, и на голове и внизу тоже. Глаза у них лопнувшие, рыбой выеденные, да только все они им открыто, что под небом творится. Плавают они в темной водице, да ночами греются на берегу под лунным светом. А когда дождь идет, выходят в леса и поля, к скиту моему приходят, в окна стучат, манят меня неприлично, наготу свою кажут. Я только настойкой мухоморной и держусь: мухомор первый гриб Богом созданный, от того чары нечистые оборевает, не будь его, давно б пропал.

Искра вздрогнула, смотря в безумные немигающие глаза перед собой. Кое-как справившись с собой, она просто отошла от деда на пару шагов и отшутилась, что бояться надо людей, а не монстров. Старец Фофан пожал плечами.

– А что людей бояться? Господь меня бережет, – старец любовно поцеловал свой крест. – Я ж до Войны военным был, то ли полковником, то ли генералом, не помню уже, но у меня в скиту на чердаке еще с Войны пулемет танковый имеется. На тот случай, чтоб к Господу с молитвой о спасении лишний раз не обращаться. Ну а ежели совсем спасу не будет, зажгу лампадочку у иконы да и сброшу ее в подпол. Там у меня килограммов двести взрывчатки, пополам со снарядами лежит. Полетим с обидчиками прямиком до Боженьки… Так что нет смысла людей мне бояться. Вот кстати и лес кончается. Видишь тропку – пройдешь по ней и через пяток минут уже у поселка будешь. А как туда доберешься, собирай авоськи и беги в город. Сейчас еще вода в реке холодная, оттого кровь русалочья стылая и им до вас особого дела нет. А как тепло начнется и зарядят дожди, живого здесь никого уже не останется.

VI

Дни становились длиннее. Теплело и по вечерам над стройкой с деловитым гулом пролетали майские жуки. Ночи же проходили в тишине и покое, и мерный шаг обходящих дом часовых стал таким же привычным, как протяжные крики рысей или шум реки. Все было спокойно.

Они пришли ночью, когда по крыше барака забарабанили частые капли дождя. Снаружи отрывисто рявкнули карабины, после чего выстрелы сменили отчаянные крики часовых. Искра, скинув с себя сон, вскочила с постели и, подхватив с тумбочки нож, кинулась на помощь.

Кто-то за окном снова закричал, и в запертую дверь барака бешено забарабанили кулаки.

Когда, наконец, рабочие скинули с дверей тяжелый засов, и вооруженная чем придется толпа выбежала во двор, он был уже пуст. Часовых не было, но смятая трава и сломанные кусты показывали, что по двору кого-то явно тащили в сторону реки.

Подхватив лежащие в стылой траве карабины, взяв из сарая ломы и топоры, строители, освещая дорогу фонарями, кинулись по следу, но тот оборвался на берегу, там где речная вода неторопливо смывала отпечатки ботинок часовых и множество легких следов босых человеческих ног.