Книга Пусть всегда будет атом, страница 74 – Тимур Суворкин

Помрачневший Кипятков что-то долго втолковывал Поджигайло, но тот лишь отмахивался. Они говорили вдалеке от барака и взбудораженных рабочих, но порой ветер доносил до Искры отрывки слов. Одним из таких слов было «Черви». Их она уже видела: на штыке найденного в траве карабина часового была черная липкая дрянь, воняющая мертвечиной и несколько тонких как волос белых червей прилипших к лезвию. Похоже, часовой успел ударить кого-то из напавших, прежде чем его уволокли прочь. Тем не менее, что все это значило, никто из рабочих не знал, а Кипятков после разговора с Поджигайло только мрачно отмалчивался.

В то же утро о случившемся доложили по рации в Трудоград, и оттуда вскоре прибыл катер, выгрузивший шестерых военных при автоматах и двух ручных пулеметах Калашникова. Привычно сгрузив на пристань коробки с патронами и гранатами, те отправились осматривать местность.

– Прошу всех сохранять спокойствие, – наконец изрек Поджигайло перед собравшимися у бараков рабочими. – Я думаю всем понятно, что этой ночью нас попытались запугать. Трудоградские богатеи наверняка подослали к нам бандитский отряд, чтобы посеять среди нас панику. А что вы хотели? Трудоградским торгашам наш торф поперек горла поди встал. Они ж у баронов не просто мазут для котельных перекупают, но и спекулируют им втридорога. Вот и наняли бандитов, чтоб нас попугать. Да ничего, мы люди тертые. Ночью устроим засаду.

VII

Вечером в бараках было мрачно. Люди поминали погибших товарищей, да тревожно переглядывались, когда за стенами слышался шум. Военные уже ушли как только стемнело: два пулеметчика заняли позицию на чердаках брошенных домов, что стояли неподалеку, четверо бойцов с автоматами уговорились засесть в заросшем яблочном саду рядом с бараком, Кипятков же, вооруженный пулеметом Дегтярева который передал ему по знакомству капитан катера, решил занять другой дом, чтобы обеспечить перекрестный огонь.

Искре не спалось. Отвлекал бьющий по крыше дождь, казалось еще сильнее нагнетающий в голове тревожные мысли. Ей было очень страшно, не за себя – за Кипяткова. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем ей удалось провалиться в забытье. Давно погасшая лампочка над головой снова начала разгораться, и ее красный цвет вновь размыл барак и окружающий мир.

Вокруг заброшенной деревни ходили тени. Теперь их было девять. Они прислушивались, медленно направляясь туда, где за полупрозрачными стенами домов, расположились сидящие в засаде люди. Фигуры радовались. Людей в бараке было слишком много для них, а вот справиться с теми, кто был вне его стен они могли. Искра захрипела, задергалась, пытаясь заставить себя проснуться, когда фигуры беззвучно пересекали заросший сад, со всех сторон набрасываясь на лежащих в засаде автоматчиков, лезли на стены домов, выдергивая стреляющих во все стороны пулеметчиков с чердаков и тащили, тащили упирающихся, хрипящих от страха людей к реке.

Последним на их пути оказался дом, из которого отчаянно палил Кипятков. Не обращая внимания очереди, что пробивали их тела, вырывая из них целые клоки полного червей мяса, твари ринулись прямо на огонь пулемета.

Кипятков высадил по тварям весь диск, и лишь после этого бросился к двери, напоследок встретив полезшую было в окно фигуру страшным ударом пулемета. Кинувшись в кухню, матрос сорвал с пояса гранату и швырнув в коридор выдернул из кобуры ТТ. ныряя в погреб. Крышка хлопнула одновременно с разрывом лимонки, врубившейся сотней железных осколков в выцветшие бумажные обои и заполнивших коридор тварей.