Книга Пусть всегда будет атом, страница 77 – Тимур Суворкин

Из толпы донеслось, что-то про то, что теперь разбираться должны солдаты, но Искра нахмурившись пояснила, что времени на это уже не осталось.

Искра начала говорить. Долго. Горячо. Забыв обо всех тяжелых, трафаретных словах. Она говорила про то, что на место ушедших придут другие люди, и уйти значит обречь на гибель другого человека, говорила о том, что за будущее нужно сражаться самим. О том, что она не сойдет с места, а трусы и малодушные могут уходить прочь. Что человек вершина эволюции и он может победить любую тварь.

Рабочие отвечали ропотом, но искренность девушки и то, что она все это время трудилась наравне с ними, успев стать своей в доску, не давали им разойтись. Мало-помалу Искре удалось раскачать толпу. В недовольном гуле послышались первые крики поддержки. У нее уже почти получилось перетянуть людей на свою сторону, когда кто-то из строителей стоящих в первом ряду поднял с земли здоровенный камень.

Рука мужчины так и остановилась в замахе. Стоящий рядом с ним Кипятков перехватил его руку своей лапищей, дергая того к себе. Треск сломанной кисти исчез в шуме одобрительных выкриков последовавших за словами Искры.

После Искры в центр двора вышел уже Кипятков. За ним симпатизировавший революционерам грузчик дядька Захар и пара его дружков, а потом и несколько других рабочих, которые по вечерам слушали речи девушки. Выступая друг за другом, им удалось окончательно раскачать колеблющуюся толпу.

Люди остались. Не все, но многие. Конечно, позже, уже днем, еще два десятка человек по-тихому, малодушно бежали, но это было не страшно. Кризис миновал и вечером, в бараке, Искра и Кипятков мрачно чертили перед собравшимися вокруг них строителями план обороны.

Кто-то качал головой. Кто-то матерился выражая тем сомнение, но вскоре идея революционеров увлекла людей и они, покивав, начали работы.

– Товарищи, я не знаю кто перед нами. Может и правда нечисть, может сектанты или просто нас запугивает бандитский элемент, но все мы понимаем: они следят за поселком двадцать четыре часа и в курсе всего, что здесь происходит, – подвела итог девушка. – А потому главное что нужно сделать: соблюдать полную конспирацию. Наши враги не должны видеть того, что мы им готовим.

Все рабочие поселка для простоты обороны перебрались в один, самый большой барак, и вскоре стройка замедлилась. Пока одна половина рабочих ладила пролеты моста и чинила подъездную дорогу, другие строители работали внутри барака. Вскоре на окнах дома появились крепкие, обитые железом ставни, а двор заполнился врытыми в землю деревянными рогатинами, наклоненными, остро заточенными, с проволокой на которой качались консервные банки, готовые загреметь стоит их только тронуть. Несколько рабочих копали во дворе ямы ловушки и, утыкав их кольями, укрывали землей. Искра смотрела за всем этим с крыльца. Хмурилась. Чтобы достроить мост было необходимо не еще не меньше недели, и она знала, что столько времени им не дадут.

– Вечером грозе быть, – в один из дней спокойно констатировал дядька Захар.

Искра взглянула в безмятежное утреннее небо и подняла бровь.

– Быть грозе, я всегда такое чувствую: голова болеть начинает. Мне десяток лет назад во время забастовки бандюки нанятые начальником порта черепушку пробили, с тех пор я понадежней барометра буду, – невесело усмехнулся в усы грузчик.