Книга Пусть всегда будет атом, страница 93 – Тимур Суворкин

– Куда хуже… – хозяин нефтепромыслов, выпустив пиалу из украшенных массивными золотыми перстнями рук, поглядел в сторону шумящего моря. – Твари ведь достаточно безобидны, они могут сожрать человека, но даже самая страшная из них никогда не залезет к нему в карман… Мой поселок живет торговлей, я добываю нефть, отлавливаю рыбу, привожу металлолом из заброшенных городов. Весь Каспий знает меня как надежного делового партнера…

Прислужник налил хозяину нефтепромыслов еще чая, тот, сделав несколько глотков, довольно промокнул вспотевший лоб.

– Главная проблема этих вод пираты. Слышали про капитана Немизя? Нет? Странно, личность он известная. Сектант, фанатик, а что самое худшее, он пришел сюда не за тем, чтобы просто грабить, он хочет подмять побережье под себя. Жжет деревни, что отказываются платить дань, убивает людей, пытающихся организовать оборону. А главное, в море от него теперь не может скрыться ни один торговец.

Бензиновый барон передал Нике фотографии стоящего на якоре корабля. Судно, судя по всему, раньше служило обычным круизным теплоходом, однако сейчас большая часть надстроек была срезана, освобождая место простой деревянной палубе, на которой расположились разномастные орудия. Однако не это, и даже не стоящая над командным мостиком зенитная установка привлекла внимание Ники разглядывавшей пиратское судно. На баке корабля рядом с огромной лебедкой стоял самый настоящий гидросамолет с нарисованной на хвосте четырехлучевой звездой похожей на знак бубновой масти.

– Знак звезды Чигирь. Капитан изрядно на ней повернулся, – процедил бензиновый барон. – С таким самолетом у него весь Каспий на ладони, а потому торговые дела наши совершенно загибаются. Так что вы, я думаю, понимаете, почему я послал в Трудоград людей предложивших работу именно вам. За деньгами дело не встанет. Располагайтесь в городе и как можно скорее начинайте охоту.

Первый день Ника провела не в воздухе, а на местном оружейном заводе, где ушлые, пахнущие араковой водкой работяги собирали авиабомбы для ее самолета. Делали их донельзя просто: со свалки около цеха притащили несколько пустых баллонов из под пропана, наварили на них стабилизаторы, набили под завязку тротилом, и, установив ударные взрыватели, сдали бомбы на руки летчице.

С рассветом следующего дня Ника сбросила в степи несколько бомб, проверяя их поведение в воздухе и оставшись довольной точностью попаданий, приступила к полетам над морем.

Безрезультатные поиски заняли полторы недели. Все это время, она ломала взгляд о зыбкое, бьющее сотнями солнечных бликов море, не находя ничего кроме редких рыбацких судов да пары торговых пароходов, на свой страх и риск выведших в море. Пока летчицу преследовали неудачи, капитан Немизь уже несколько раз заявлял о себе. В первый раз – налетев на стоящий в километрах в пятидесяти от Октан-Сарая пограничный пост. Ника, бывшая далеко в море, на сигналы о помощи сумела явиться слишком поздно и ни корабля, ни выживших пограничников уже не нашла. Посадив самолет у дымящегося лагеря, она увидела лишь воронки от разрывов гаубичных снарядов, повешенных на крыльце штаба офицеров, да бурые пятна крови на белых стенах казарм, возле которых расстреляли немногочисленных пленных.

Второй раз случился через неделю, когда в Октан-Сарай вернулся рыболовецкий траулер, встретивший капитана Немизя в открытом море. Два десятка человек с вырезанными на лбах четырехугольными звездами спустились на причал, слепо держась друг-за-друга. Ни у кого из них больше не было глаз. Капитан корабля – единственный человек, которому Немизь оставил зрение, со страхом повторил слова пирата о дани и новых карах в том случае, если Октан-Сарай будет медлить.