Книга Пусть всегда будет атом, страница 95 – Тимур Суворкин

Все это время преследовавший ее самолет: крашенный в черный цвет биплан с яркой четырехконечной звездой на хвосте, пронесся мимо и легко ушел на встречный разворот.

Поединок над обрывистым морским берегом шел долго. Летчики примеривались друг к другу, уходили в виражи и старались найти выгодную позицию для стрельбы. Пули зря никто не тратил: все, чем располагала Ника – один закрепленный перед ней РПД с сотней патронов, половина из которых уже была расстреляна над кораблем пиратов. Иного оружия, если не считать Стечкина у нее на поясе в самолете не было. Впрочем, вряд ли ее противник был вооружен намного лучше.

Моторы трещали в жарком летнем воздухе, свистели короткие скупые очереди. РПД Ники выплюнув последние пули и замолчал. Девушка ушла в вираж и с трудом оторвалась от заходящего ей в хвост самолета, после чего кинула свой биплан в небо. Мощный мотор позволил вырваться из прицела стреляющего ей в след врага.

Думала она в тот момент мало, просто дала руль вниз и нырнув настигла проносившийся под ней самолет, ударом винта срубив разукрашенный звездой хвост. По ушам ударил страшный, оглушающий треск, засвистело, что-то толкнуло девушку, кусок срезанного оперения ударил вскользь по ее шлему, а затем вражеский самолет тяжело провалился вниз, быстро исчезая в безразличном ко всему полуденном море.

Плохо соображающая после столкновения, потерявшая всякую ориентировку, Ника с трудом сумела спланировать, посадив самолет с заклинившим двигателем и изуродованным винтом на ровную площадку неподалеку от берега, после чего уже потеряла сознание.

IV

К вечеру на месте падения самолета появились грузовик из Октан-Сарая. Все еще шатающаяся Ника, то и дело оправлявшая повязку на рассеченном лбу укрепила свой сломанный биплан позади машины, после чего они медленно тронулись в путь.

Награда хозяина нефтепроводов была щедрой, однако деньги не слишком волновали девушку, всецело занятую ремонтом самолета. Нанятые рабочие возвели на окраине города здоровенный сарай, ставший и ангаром и ремонтной мастерской, и Ника с упоением ушла в работу. В городе она появлялась редко: отчасти из-за занятости, отчасти из-за того, что в Октан-Сарае явно накалялась обстановка.

На базарах все чаще стали появляться странствующие проповедники. В грязных одеждах, с расширенными от опия и паров бензина зрачками, они говорили и говорили с помостов о грехах жителей Южных Пустошей и о том, что их жители погрязли в роскоши и разврате. С каждым днем проповеди становились все более яростными и Ника, выбирающаяся на базары за едой, все чащи и чаще видела на себе нехорошие, тяжелые взгляды местных. В последний раз дело не ограничилось только взглядами: стоящую у прилавка летчицу под крик проповедника обступила плотная людская толпа. Кто грубо схватил ее за плечи, кто попытался вывернуть руку, не давая схватиться за кобуру, остальной же народ просто кричал какую-то брань, пока не собираясь вмешиваться в дело.

Могучая, почти медвежья фигура взломала толпу словно ледокол. Миг и поросшая рыжим волосом ручища дернула летчицу к себе. Уперев руки в бока, рыжий матрос в сбитой на бок бескозырке вызывающе смотрел на толпу. Лезть под его напоминающие чугунные чушки кулаки желающих так и не отыскалось и вдвоем они вскоре покинули рыночную площадь.