Книга Учитель Пения, страница 113 – Василий Щепетнев

Награды я утром достал из заветной коробки. Пора. Я снова стал собой. Тем собой, который был до. И после.

Отец и мать оценили и пожурили за излишнюю скромность. Отец крякнул:

— С такими наградами — и всего лишь учитель пения? Да ты должен, как минимум, заведовать РОНО!

На что я ответил, что РОНО для Атоса слишком много, а для графа де ла Фер — слишком мало. Отец читал Дюма, и понял. Он всегда понимал больше, чем говорил. У меня — период выздоровления. Окрепну — там видно будет. А пока нагрузка как раз по мне. Отдохнуть мне нужно. Душой. И это былаправда. Душа моя напоминала выжженную землю, по которой ещё ползают танки, правда, уже без стрельбы.

Отлучился к «Березке». В программе «Молдовеняска» будет во втором отделении, а наш детский хор — в первом, так что справлюсь. Должен. Девушки тоже были поражены, но много меньше, чем учительницы. «Я так и знала, что Павел Мефодьевич человек не простой», выразила общее настроение Ольга. Она была первой солисткой, высокая, с косой ниже пояса и глазами, в которых легко было утонуть. Ну да, таинственный аккомпаниатор вдруг оказался графом Монте-Кристо. Два графа за один вечер — не перебор ли? А Борис Анатольевич, руководитель «Березки», только хмыкнул. Его мир был здесь, на сцене ДК, а не там, где огонь и кровь. И очень хорошо, что не там.

Я вернулся к хору. Все расписано по минутам, но график на бумаге — одно, а реальность — другое. Сначала коротенький, минут на пятьдесят, доклад секретаря райкома. Я слышал обрывки: международное положение, выполним и перевыполним. Потом вручение почетных грамот. Аплодисменты были ровными, как шум дождя. Потом первый перерыв. И только потом — наш выход. Мы открываем торжественный концерт! Высокая честь.

Как и предсказывал Василий Иванович, наш директор, Вторая школа подтвердила, что по своему уровню является первой, в том числе, и в плане художественной самодеятельности. Накануне смотра, на репетиции наш хор спел четыре песни. Две — из рекомендованного списка, а две — сверхплановый подарок стране. И у меня состоялся с директором школы важный разговор.

— Песни неплохие, — признался директор, но ведь они не утверждены.

Тут я и зашел с козырей. Брат Петр исполнил поручение с блеском. Чернозёмское отделение Союза писателей оценило тексты песен как патриотические, соответствующие духу времени, и порекомендовало их к публикации в областной газете «Коммуна» к празднику Тридцатилетия Великого Октября.

Чернозёмское отделение Союза Композиторов оценило музыку как патриотическую, соответствующую духу времени, и рекомендовало к включению в репертуар детских коллективов области.

Учёный совет педагогического института города Чернозёмска, рассмотрев вопрос, дал заключение, что народное творчество продолжает развиваться в правильном направлении, чему свидетельствует творчество конкретного школьного учителя.

И, наконец, отделобразования и культуры областного комитета Партии отметил, что в этих песнях нет ни слова о патриотизме, но они все — гимн патриотизму, нашей Великой Родине!

Против этого Василию Ивановичу возразить было нечего, да он и не хотел возражать.

Теперь я стою за кулисой, и тот разговор кажется давним, как сама война. До выхода пять минут. Дети выстроились в проходе, раскрасневшиеся, с бумажными гвоздиками в руках. Варвара Степановна суетливо поправляет банты девочкам. Юные учительницы переглядываются, бросая на меня быстрые взгляды.