Книга Возвращение в Вальбону, страница 122 – Йозеф Хабас Урбан

Я терпелива и до сегодняшнего дня. Напрасно. К сожалению. Пустое ожидание наполнило прожитое время, и наш дом, в котором мы живем с мужем, и нас самих. Пустота, которую никогда и ничем не получится заполнить.

Тереза, сестра мальчиков, не выдержала. Пустующие места у стола, вещи, которые принадлежали им… Она отправилась учиться в Париж. Когда вернулась, поехала жить в Моравию. Она не может быть там, где провела с мальчиками свою юность. Муж до сегодняшнего дня не способен обо всем этом говорить…

Я верующая. Поэтому не закончила свои дни в сумасшедшем доме.

Я сменила работу – работаю воспитателем детей с ограниченными возможностями. Мне необходимо кого-то обнимать, кого-то гладить. Заполнить пустоту, которая осталась после моих сыновей.

Йозеф Урбан в своей книге «Возвращение в Вальбону» нашел правду. Виновные живут, и остается вопрос, будут ли они когда-то наказаны…

И спасибо всем, кто нашел в себе смелость помогать нам.

2.

Издание этой книги я понимаю как форму настоящего послания людям. Лично я всю пугающую глубину этой трагедии понял, только когда у меня родились дети. Тогда, когда это случилось, мне был двадцать один год. Ленка была для меня не только сестрой, а лучшей моей подругой. Когда она со своими друзьями начала планировать путешествие в Албанию, то просила меня не выдавать их родителям, которым они сказали, что поедут в Румынию.

Но тогда мне было все равно. У меня были свои планы, и я на самом деле забыл, куда, собственно, они едут. Когда мы начали их искать, я понятия не имел, куда именно они отправились.

Только события, последовавшие после их исчезновения в Албании, меня поразили. Пока дело с поисками Ленки и ее друзей решалось, пока была еще надежда на их спасение, появление, неожиданное возвращение домой, мы все были объединены и делали все, что возможно.

Я был парнем, у которого пропала сестра и которому было грустно. Мне вдруг стало ее страшно не хватать. Она была моим лучшим другом и компаньоном по жизни. Мне было жалко родителей. Я видел, что они все больше и больше отчаивались. Я не мог им помочь, не мог помочь сам себе. Я не могу и не хочу давать оценку, возможно, в поисках могли бы сделать больше наше правительство, государство, учреждения… это вопрос, на который уже никто не ответит.

Родители со всем этим справлялись как-то по-своему. А я пытался действовать и помогать, но правда в том, что я через какое-то время перестал верить в хороший конец. И возможно, чтобы самому пережить все это, я ушел в себя. Мне хотелось того же от родителей, я не понимал их постоянное мучение и постоянную надежду…

Только когда у меня родились дети, я понял, насколько огромной может быть боль, как ужасна безнадежность, как мучительно ожидание новостей, которые не приходят, потому что нечему. Папа свою тоску лечил алкоголем. Позже у него случился удар, его парализовало. Мама, которая ухаживала за ним, через пять лет утонула в море. Об отце, который находился в лечебнице, потом заботился я. Я забирал его домой, где среди семьи он, может быть, хотя бы короткое время не думал о Ленке.

Сам я больше всего благодарен своей жене за поддержку. И также нашим детям – за то, что они дали мне понимание безмерной боли тех, кто вдруг теряет своих детей.