Книга Тайна куриного бога, страница 38 – Юрий Шиляев

Жизнь шла своим чередом, одни события уступали место другим, на первый план выходили новые переживания, вытесняя старые, и я как-то забыла о том случае. Вспомнила только когда Никита влюбился.

Обычно он больше внимания уделял книгам, чем девочкам, и, признаюсь, меня это устраивало. Ну какая любовь может быть у подростка? Гормоны, пубертатный период — этим всё сказано.

Как-то спокойно прошли следующие три года: сын, дом, работа. Сын радовал, шёл на золотую медаль, и вопросов с выбором профессии не возникало — математика, и только математика. На олимпиадах побеждал, как по краю, так и на общесоюзных. Никиту приглашали в математическую школу при Новосибирской академии наук, были бы рады увидеть его в МГУ, но я не хотела отпускать сына так далеко, одного. Тем более, что в Алтайском университете одна из сильнейших кафедр математики в Союзе.

Никита не сильно общительный мальчик, но друг у него был. Я подозревала, что главной причиной дружбы была возможность списывать контрольные по математике и физике, но не вмешивалась.

— Мам, ну мне что, сложно решить ему контрольную или самостоятельную? Мне на два варианта десять минут времени нужно, программа для меня примитивная, ты сама это знаешь. А Сашка мне сочинения пишет, ты же знаешь, что я люблю читать, но писать, а тем более, сочинять что-то — совсем не моё.

Позже к ним присоединиласьЛариса, девочка яркая, эффектная, и тогда-то я вспомнила другую девочку, ту — с крольчонком, возможно, потому, что обе были блондинками с яркими голубыми глазами. Долго присматривалась к Лоре — так она преставилась — но кроме внешности не находила никакого сходства. Девочка была общительной, смешливой, но вежливой, воспитанной. Однако сердце матери не обманешь, уже тогда предчувствовала беду, хотя ничего, казалось бы, не предвещало.

Лариса с родителями переехали в наш дом летом. Отец слесарил в автосервисе, хорошо зарабатывал, мать работала швеёй и брала заказы на дом. Девочка ни в чём не знала отказа, была хорошо одета, украшения золотые, не сильно дорогие, но всё же…

Я видела у неё гарнитур: серьги-бабочки и колечко — тоже бабочка на золотом ободке. Кольцо стоило девяносто шесть рублей, на эти деньги можно было месяц жить семье из трёх человек. Сапожки ей купили чехословацкие, красные. Тоже не дешёвые, я себе такие не могла позволить. Смотрела на них в магазине, красивые, красные, на крепкой белой подошве, с подкладом из густого натурального меха. Но — семьдесят два рубля! Это больше половины моей зарплаты! А девочка только фыркнула, когда увидела обновку: «Я австрийские хотела! Надоело уже ваше „Цебо“!»

Часто видела, как в школе она наслаждается завистливыми взглядами одноклассниц. Немудрено, когда мама — портниха, и мода для Лоры не была пустым звуком. Я иногда бывала у них, заказывала пару раз платья, потом блузку, и не была разочарована. Сразу обратила внимание на то, что девочка тоже прекрасно шьёт, вяжет, причём одинаково хорошо как спицами, так и на вязальной машине.

В сентябре Никита с Ларисой в школу пошли вместе, он нёс два портфеля в одной руке, другой размахивал, что-то рассказывая новой знакомой. Лариса смеялась, иногда прикасаясь ладонью к плечу Никиты. Я стояла у окна и смотрела им вслед, пока дети не скрылись за углом недавно построенного дома. Выпускной класс, и романтическое увлечение сейчас совсем не кстати, но вряд ли что-то серьёзное, думалось мне тогда. Или, я себя уговаривала?