Книга Пятый лишний, страница 37 – Алиса Бастиан

О, нет. Ей нужен был только Петенька.

Петенька-хуетенька.

Он знает всё.

Я открываю рот, и вся моя жизнь вырывается на свободу, всё, что никогда никому не было рассказано, стремится на волю из-за его взгляда, его тембра, его заботливой руки в моей руке. Он словно тянет на себя фотоплёнку, разматывает тёмную катушку без малейших усилий, просматривает кадр за кадром, избавляет меня от ненужного груза. Освобождает меня.

Если бы я только знала, что каждый кадр этой плёнки будет сохранён и использован против меня, я бы воспользовалась правом хранить молчание. Но я не знала, такое даже не приходило мне в голову. И я говорю, говорю, сначала отстранённо, про отдалённые события, не затрагивающие то, что осталось от моей души. Но Артур слушает так восхитительно, так профессионально, задаёт такие правильные вопросы и поддакивает так убедительно и в нужных местах, что я обмякаю, позволяю себе закутаться в кокон воздушного одеяла и плыть, плавно покачиваясь, по волнам памяти.

Он сказал, что он психотерапевт, и я поверила ему без единого доказательства. Сказал, что не практикует дома, и потому предложил мне полежать на мягком диване, подложив под голову подушку, набитую гречкой, позволил вдыхать запах чая с лимоном на придиванном столике, всегда свежего и идеальной температуры чая, к которому обязательно прилагалась плитка настоящего горького шоколада из Колумбии.

Как это началось? Первый раз он позволяет мне остаться, чтобы оправиться после случая в метро. Переночевать, потому что я слишком устала. Он не спрашивает, есть ли мне куда пойти и хочу ли я вообще куда-нибудь пойти. Не спрашивает, позвонить ли кому-нибудь, связаться ли с моими родственниками. Он не хочет меня тревожить. Старается быть тактичным. Позже я пойму, что эти вопросы были ни к чему. Он и так прекрасно всё знал. С первого взгляда в переполненной подземке он просканировал каждую мою клетку. Идеальный объект для его экспериментов – одинокая падшая женщина сразу после травмирующего события. К тому же в его вкусе. Если бы не проклятые пробки в тот день из-за какого-то форума, Артур бы не спустился в метро. Но, конечно, я получила то, что мне предназначалось.

Я ночую в комнате для гостей, а на следующее утро Артур ведёт себя так, словно я живу здесь полжизни. Он даёт мне полотенце, зубную щётку и пасту, и я привожу себя в порядок. Когда он предлагает «профессионально поговорить», я, уже зная, что он мозгоправ, и посчитав, что он хочет обсудить инцидент в метро, отказываюсь. Он делает мне массаж плеч и говорит, что я слишком напряжена. Спрашивает, какой чай я люблю. Интересуется, есть ли у меня время задержаться. Но всё это игра, потому что он точно знает, что будет дальше.

Что он будет делать со мной дальше.

Ты такая хрупкая, говорит он, скользя пальцами по моим ключицам. Наверное, он имеет в виду – тощая, потому что так и есть, и эти чёртовы ключицы выпирают из меня больше, чем хотелось бы. Но ему, похоже, это нравится. Пока он готовит завтрак – на его вкус, потому что у меня нет предпочтений, кроме чая, – я осматриваюсь, но не нахожу свой телефон. Тогда меня это не слишком тревожит, и очень зря. Наверное, положила куда-то вчера, думаю я, но переворачивать всё вверх дном не решаюсь. Артур достаёт из духовки огромную пиццу с сыром и тонной креветок – серьёзно, они прямо-таки горкой возвышаются. Аромат сводит с ума, я буквально давлюсь слюной. Мы садимся за стол, и мне немного неловко: как следует правильно есть пиццу? Руками ведь? Или? Артур режет ароматный круг на треугольники и вгрызается в один из них. С наслаждением, словно хищник, поймавший выстраданную, долгожданную добычу. Не сводя с меня тёмно-карих глаз. У меня начинает дёргаться большой палец на правой ноге. Обычно такое происходит, когда мне страшно. Но сейчас, вероятно, происходит осечка, потому что я не чувствую страха, я чувствую только, что сижу напротив восхитительного мужчины, приготовившего мне завтрак и считающего меня хрупкой и достойной вытираться его пушистыми полотенцами. Я глупа, а моё тело умно, и оно считает, что мне стоит бояться, но вместо этого я тоже вгрызаюсь в кусок пиццы, не отводя взгляда от Артура, и сыр тянется длинными жёлто-белыми ниточками, бесконечными, сколько ни отводи кусок, и когда такая ниточка наконец рвётся, рвётся и нить с моей прошлой жизнью. Я чувствую, как она скользит по пищеводу и ложится на дно желудка замкнутым кругом, из которого мне теперь не вырваться. Мгновение спустя Артур улыбается, и я забываю все свои нелепые мысли.