Книга Пятый лишний, страница 40 – Алиса Бастиан

Новая Вера оказалась совершенно бесформенной. Мягкой, как майонез. Вместо бывшего горячего алмаза, которым она была. Которой я её видел.

Хотел видеть.

Секса стало меньше, понимания ещё меньше, зато разочарование прибывало по экспоненте: непокорная Клео исчезла, словно её никогда и не было. Толстое и непроницаемое кожаное покрывало спало с моих глаз, обнажая неутешительную истину: меня развели, подсунув под нос подделку, пользуясь моими слабостями. Почему она села на первую парту? Почему вообще пришла на ту лекцию? Может, всё не так уж непреднамеренно?

Она по-прежнему тянула с абортом. Перестала краситься в чёрный, сделала какие-то кошмарные смывки и посветлела. Стала убирать волосы в жуткий хвостик. Всё, чтобы не только не быть моей Клео, но и не выглядеть, как она. Всё мне назло. Честно говоря, она стала намного несимпатичнее. Мы стали почти чужими, и если для меня это было очевидным, то она не спешила делать такие выводы. Это раздражало.

А сейчас раздражает ещё больше. Думаю, она решила, что я буду отцом, и точка. Но Вера не из тех, кто ставит точки. Клео могла бы. Но не Вера. Она сама сделала этот выбор. Я больше не могу её контролировать. А непредсказуемое и неконтролируемое всегда меня пугало. Нужно это остановить. Никто не имеет права решать за меня, какой будет моя дальнейшая жизнь. За нас двоих. Лёнчик-первый сидит тихо, наблюдает в щёлочку, не высовывается, беседует о египтянах. Знает, что с этим должен разбираться я. И если я не хочу, чтобы наша с таким трудом налаженная стабильная жизнь полетела под откос, я должен что-нибудь сделать.

Нам больше не нужна ни Вера, ни её проклятый ребёнок.

Словно одной меня мало, на него сваливается новое несчастье.

Не может быть. Чёрт возьми, я просто не могу в это поверить.Эти слова звучат не по одному разу. Так и знал, что надо лучше за ним присматривать. Не вини себя. Он сам виноват. Дай мне немного времени.

Последние недели Филипп всё внимание уделял мне одной, но и до этого они не особенно общались. Какая-то неразбериха в детстве – и с каждым годом связь становилась всё слабее. Тот, кого он должен был бы считать лучшим другом, отдалялся всё больше. Если Филиппа это и заботило, то он не подавал вида.

До сих пор.

Хотя я была уверена, что ему на это практически наплевать, на деле оказалось не так. Он был старше и чувствовал ответственность – ответственность за то, что привело к гибели. Чёртова наркота – Филипп не мог поверить, что проглядел это при столь редких встречах, но такова правда. Правда, которую он выбрал и которая теперь его гложет. Я же считаю, что его вины здесь нет и что он мог бы принять иное: например, решить, что так тому и быть, и жить дальше. А чего можно ожидать, когда балуешься с наркотиками? Они вообще-то убивают. Так или иначе. В этом случае было иначе: какой-то наркоман убил его за драгоценный порошок, припрятанные остатки которого были обнаружены в квартире погибшего. Остальное, очевидно, прихватил и уже успел употребить или сбыть подонок, зверски зарезавший хозяина квартиры первым, что попалось под руку.

И хотя полиция сработала отлично, успешно повысив себе раскрываемость и оперативно найдя убийцу, то ли наркомана, то ли дилера, и с чувством выполненного долга закрыла дело, Филиппу легче от этого не стало.Он не мог заниматься этой дрянью,говорит он, и я знаю, почему: он снова чувствует, что недосмотрел, не уберёг, не спас, и отказывается в это верить. Никогда бы не стал употреблять.