Книга Пятый лишний, страница 42 – Алиса Бастиан

Или то, что от них осталось.

Когда сирены в голове стихли, она всё-таки позволила себе обернуться. Никого. Пока ещё нет, но приедут, обязательно приедут. Но её не найдут. Её больше нет. После того, что она сделала, ни клеточки от неё прежней не осталось. Даже ДНК поменялась: убивай, сколько хочешь, тебя уже не существует.

Убивай, сколько хочешь.

Позади остались не только изувеченные тела ещё недавно чувствовавших себя вполне живыми игроков. Там было её прошлое: то, что не давало ей покоя, и там же прахом и пеплом проведена черта: будущее не дастся тебе легко, если спрячешься от них, то от себя не спрячешься точно, так что или прими всё, что ты натворила, или воздай тем, кто вытащил из тебя эту тьму. Потому что диффузия уже произошла, и теперь ты неразлучна с той, о которой даже не знала. Теперь ты стала ею. Беспросветной темнотой.

Но разве это страх? Всё ещё страх? Или уже чувство, которое она ждала, как спасение? Чувство облегчения. Свободы. Лёгкости.

Она выпрямила плечи и пошла дальше гораздо ровнее, чем до этого.

Чушь собачья. Ты убийца, и ничем не лучше их. Иди и сдайся.

Иди и живи.

Не выбирай. Просто найди какое-нибудь место, где сможешь привести мысли в порядок.

Хотя в голове уже никогда не будет порядка.

Будет. Твоя жизнь в твоих руках.

Ха! Не в твоих, а в их.

Чёрт возьми, теперь она его отлично понимает.

В тот особенный вечер, когда мы садимся ужинать, всё – кухня, еда, даже сам Артур – выглядит, как обычно. Всего через несколько минут это кардинально изменится, но пока я в который раз мысленно благодарю провидение за нашу встречу и за то, что Артур до сих пор меня не выгнал. За то, что наша связь крепнет с каждым днём. Я действительно очень хочу, чтобы так всё и оставалось. Хочу этого сильнее, чем чего-либо. Просто ещё не знаю, не могу себе даже представить, что скоро буду мечтать о противоположном: чтобы Артур вышвырнул меня прочь, навсегда разорвав нашу связь.

Он достаёт из духовки фаршированные каннелонни – в тот период он готовил сам, ещё больше располагая меня к себе, – от аромата урчит в животе. Я с аппетитом съедаю ужин, запивая его вином, настолько увлёкшись едой, что не сразу замечаю изменения, буквально повисшие в воздухе. Какие-то мрачные и при том самодовольные вибрации, исходящие от Артура, растворяются в кухне, постепенно достигая меня, и тогда я наконец вижу: что-то чертовски не так. Артур ждёт, когда я дожую, а потом начинает говорить.

Говорить, что он успешнейший адвокат, а я – смехотворно глупая курица, доверившая ему свой самый главный секрет, и теперь я полностью в его власти. Говорить, что он записал наш разговор и все подробности убийства педофила, моё чистосердечнейшее признание в его объятьях, которое с лёгкостью можно использовать против меня. Говорить, что я слаба и никчёмна, но он сделает из меня человека.

Я улыбаюсь, думая, что это шутка, хотя она и кажется мне несмешной. Просто я не знаю, как ещё на такое реагировать. Когда Артур объясняет мне второй раз, гораздо доходчивее, недоверие сменяется склизким страхом, обволакивающим внутренности: я чувствую, что наступила на мину, но не могу понять, откуда она взялась. Что, господи боже, сейчас происходит? Но когда я смотрю на Артура, совершенно не того Артура, каким он был всё это время, я понимаю: вот же он, вот же он настоящий, это же очевидно. Маска, сидевшая на нём как влитая, нужна была только для того, чтобы успешно меня одурачить, и теперь сброшена, и одно только это пробирает до дрожи.