Книга Пятый лишний, страница 44 – Алиса Бастиан

– Зачем тебе это? – едва шевелю я пересохшими губами.

Он не отвечает, но отпускает ключ. Кивает на дверь.

– Решать тебе.

Мне очень хочется, чтобы всё это оказалось ночным кошмаром или розыгрышем, но лицо Артура говорит прямо: всё серьёзнее некуда, это какая-то изощрённая игра не на жизнь, а на смерть, и лучше в ней не проигрывать. Завтра, думаю я, завтра мы поговорим. Сегодня он просто не в состоянии. Надо спустить на тормозах. Я, как идиотка, снова улыбаюсь, мол, пусть по-твоему, и кладу ключ на тумбочку. Артур выглядит разочарованным, словно он ожидал от меня более интересного решения, но потом кивает. Ладно, убеждаю себя я, шагая в спальню, надо переждать до завтра. Завтра всё будет по-другому.

По-другому не становится.

Хреново знать, что ты не можешь придумать ничего интересного, что всё, что выйдет из-под твоего пера, не будет значительным. Хреново думать: «Если так, зачем вообще продолжать писать?». И всё равно почему-то продолжать. Упорно искать в этом мифическое спасение. Упорно не желать закрыть глаза и дать призрачной надежде ускользнуть.

Я ожидаю увидеть очередной ворох бумажных флаеров с рекламой бытовых услуг и компьютерных мастеров, но вместо этого в ящике только одно письмо. Плотный белый конверт. Письма мне приходят крайне редко, поэтому я удивлён.

Ещё больше я удивляюсь, когда читаю его, сидя за кухонным столом. Первая реакция, длящаяся несколько дней, – отрицание. Вызвано оно страхом: страхом ответственности, слишком большой, стоящей чьей-то жизни. Я понимаю, что пока это ничего не значит, что меня может миновать сия обязанность, но уведомление о включении в список кандидатов в присяжные заседатели сбивает мне весь режим. Я плохо сплю, просыпаясь в поту после вынесения неверного приговора. Оставшееся время до утра я представляю, как много мне нужно будет выслушать и рассмотреть, как глубоко вникнуть в уголовное – а суд присяжных собирается исключительно по уголовным делам – дело, сложное, противоречивое. Представляю, что будет, если присяжные не смогут прийти к единому вердикту. Почему-то я уверен, что именно моё мнение будет отличаться от всех остальных. И что тогда делать? Плюнуть на него и, возможно, загубить человеку жизнь? Или стоять на своём, начать войну с товарищами по правосудию? От всех этих мыслей ко времени завтрака я чувствую себя зомби. Раз за разом картины будущего суда в голове становятся всё ужаснее, моя личная ответственность всё больше, а моя непременная ошибка – всё непоправимее. Тот факт, что письмо рассылается автоматически по достижении определённого возраста и всего лишь означает включение в огромный список, меня немного успокаивает, но не полностью. Совсем нет. Я отчаянно хочу исчезнуть из этого списка и не трястись несколько лет в ожидании выпавшего жребия.

А потом, в какой-то момент, который сам по себе ничего не значит, я смотрю на ситуацию под другим углом. Именно тогда-то всё и начинается. Книги, написанные по реальным событиям, типа автобиографий и воспоминаний, особенно в моде. Так же, как и производственные романы. И я понимаю: это же восхитительная возможность! Как я мог сразу этого не увидеть? Каждый день, проведённый в суде, – кладезь информации! Каждая подмеченная деталь, заметка, чья-то фраза, чей-то нелепый костюм – всё это легко превращается в страницы будущего романа. Не говоря уже о подробностях уголовного дела, которые, конечно, придётся немного изменить, но которые не придётся выдумывать и проверять на соответствие действительности: они и так будут настоящими. Какой разгул для истории: воспоминания, производственный роман, детектив, прибавить психологические линии, которые я и остальные по-настоящему будут проживать, и готово – бестселлер номер один без особенных потугов скуднейшей фантазии. Это мой шанс, мой золотой билет, а я боялся и отрицал его.