Книга Кровавая гора, страница 107 – Алиса Валдес-Родригес

Камило хорошо были известны и этот жест, и эти слова. Его жена была набожной женщиной – во многом современной, но также и строгой в своих католических убеждениях. Сейчас она благословляла Камило, призывая Сан-Исидро, покровителя фермеров, скотоводов и рабочих, защитить и направить ее мужа, пока тому приходится иметь дело со всем тем сумасшествием, которое творится в округе. Им обоим уже приходилось сталкиваться с безумием ранчо «Сангре-Монте», и этого безумия здесь было хоть отбавляй. Больше, чем кто-либо мог предположить. Перед тем как в начале этого года приступить к работе на ранчо, Камило и понятия не имел, насколько по-настоящему безумным и злым может быть мир. Теперь же ему это было ясно, и его жене тоже, – а если ничего не предпринять, то об этом узнают и их близнецы, когда появятся на свет.

Здесь, на ранчо «Сангре-Монте», они противостояли самому Сатане.

Камило отправил жене воздушный поцелуй и перекрестился, молясь о безопасности Мириам и близнецов, которых та носила под сердцем. Он также помолился и о том, чтобы им и впредь удавалось хранить тайны, вверенные им обстоятельствами, – те опасные тайны, что уничтожат обоих супругов, если кто-нибудь сумеет их раскрыть. Затем он поднял воротник, защищаясь от летящего снега, и, обежав кругом огромное здание «домика», начал спуск по ступеням навстречу инспектору Луне.

К удивлению управляющего, из пикапа со стороны водителя выбралась девочка Мила, облаченная только в термобелье, свитер и ботинки на босу ногу. В ее взгляде определенно читался страх, которого там прежде не было; перепрыгивая ступени, Камило рванул к пикапу.

– Все в порядке, мисс Мила? – спросил он, добежав до подножия лестницы. И сорвал с себя ковбойскую шляпу в знак уважения, хотя снегопад успел усилиться.

– Не совсем, – ответила Мила. – Но, я думаю, будет лучше, если моя мама все объяснит.

– Вы не ранены? – спросил он.

– Нет, – покачала головой девочка. – У нас все хорошо, но… Мама упала в речку, и мне пришлось отдать ей свою одежду. Ну, часть одежды. А остальное пусть она сама вам расскажет.

Он обошел машину, чтобы открыть пассажирскую дверь, и был поражен видом охотинспектора – мокрая и несчастная, наподобие кошки после ненавистной ванны, она сидела там, съежившись под несколькими слоями одеял, явно прежде исполнявших роль конской попоны.

– Мама? – позвала девочка. – Можно я пойду наверх и оденусь?

– Конечно, – ответила ей охотинспектор. – Только никому не говори о том, что мы только что видели. Оденься, а потом вернись. Приглядишь за арестованным, пока я сделаю то же самое.

Камило вытянул шею, чтобы посмотреть, о ком говорит инспектор Луна. Он надеялся, что она имеет в виду Брайса, и с разочарованием увидел в маленькой клетке донью Лавато. Камило не понравилось, что старуху назвали арестованной, и это утвердило его во мнении, что, пусть даже охотинспектор и происходила из округа Рио-Трухас, о чем то и дело напоминала окружающим, частью этой общины она уже не являлась. Она продалась, как и почти все остальные, – сперва уехав и выйдя замуж за какого-то anglo[104]где-то в Новой Англии, а затем по возвращении прыгнув в койку к тому белому здоровяку-ковбою с соседнего ранчо братьев Зауэр. Кровавые деньги, нефтяные барыши – в ее окружении всех поголовно только это и интересовало. Она могла выглядеть как местная и даже говорить как местная, но, по мнению Камило, в глубине души местной быть уже перестала, судя по принимаемым ею решениям. Теперь она присоединилась к тем, другим. Стала одним из врагов.