Книга Сборщики ягод, страница 103 – Аманда Питерс

– Извини, Фрэнки, но тут не хватит на сигареты. Или бутерброд, или курево. – Фрэнки стоял с жалким видом, держа на ладони кучку мелочи.

– Просто выйди из очереди, старый алкаш. – За ним в очереди стоял мужчина примерно моих лет с упаковкой молока и пакетом мясных джерки.

Фрэнки обернулся и посмотрел на него.

Мужчина подался вперед, как будто Фрэнки плохо его слышал.

– Выйди. Из. Очереди. Этот идиот, наверное, по-английски не понимает.

Я увидел, как худые пальцы Фрэнки сжались в кулак – ударить он вряд ли бы смог, зато его наверняка избили бы до крови.

– Я заплачу. – Я сунул кассиру деньги и вышел, не дожидаясь, пока Фрэнки устроит сцену.

– Постой, Джо, подожди минутку. Дай хотя бы поблагодарить тебя.

– Не стоит, Фрэнки.

– Позволь мне угостить тебя, Джо. Позволь хотя бы это.

– И как ты собираешься угощать меня, если не можешь даже за бутерброд заплатить?

– У меня счет в заведении. Только что расплатился. Вот поэтому и нет денег на бутерброд, зато в баре счет. Ну пойдем, Джо, тряхнем стариной.

– Мы никогда с тобой не пили, Фрэнки. А последний раз, когда я видел тебя пьяным, погиб мой брат.

Фрэнки присвистнул уголком рта – свиста толком не вышло, только слюна и воздух.

– Это жестоко, Джо. Ты же знаешь, как я сожалею. Ты знаешь.

– Ладно, Фрэнки. Пойдем выпьем.

Я ни разу не заходил в этот бар. Мне больше нравились тишина времянки, тепло, исходившее от печи, книги из местной гостиницы, которые я брал в магазине – их приносили туда, полагая, что таким образом помогают рабочим-мигрантам учить английский.

Бар оказался грязным, как и следовало ожидать от бара на задворках старого сельского магазина, находящегося черт знает где: низкие потолки, липкий пол и удушливый запах выдохшегося пива, табачного дыма и пота одиноких мужчин. От плотного дыма у меня сразу же заслезились глаза. Стойку сделали из старых неошкуренных брусьев, так что, случайно проведя ладонью, ничего не стоило засадить занозу. Вдоль стойки стояли разномастные старые табуреты, из-под рваной виниловой обивки торчала сталь. Все здесь дышало безнадежностью. По радио крутилась заезженная классика кантри. Мы с Фрэнки заняли место у стойки. Он забрался на последний свободный табурет, предоставив мне стоять рядом, и заказал нам обоим пива, попросив записать на свой счет.

– Десять минут только, как ты расплатился, Фрэнки. Уверен, что готов начать снова?

– А то. Особый случай. Это вот Джо. Он когда-то работал здесь на полях, когда мы были моложе.

– Так ты был моложе, Фрэнки? А я думал, тебя мама таким и родила.

Все в баре засмеялись.

Фрэнки улыбнулся и щелкнул пальцами.

– Очень смешно. А теперь налей нам с другом выпить.

Выдохшееся пиво тоже отдавало безнадежностью. Последнее время я пил мало, а в общественных местах – почти никогда, предпочитая виски в одиночестве. В тех редких случаях, когда выпивал лишнего, мог ранить только себя самого. Фрэнки не понадобилось много времени, чтобы опустошить первую кружку. Я еще не выпил и половины своей, а он уже смотрел на дно второй.

– Господи, Фрэнки, притормози.

– Без надобности, дружище, я уже промаринован. На меня вообще оно больше не действует. – Язык у него уже заплетался. – Мне так жаль насчет Чарли, ты ведь знаешь, правда, Джо? Ты же знаешь, что мне жаль.