Книга Сборщики ягод, страница 107 – Аманда Питерс

– Это ты все сама?

– Конечно.

– Ты художница?

– Думала об этом несколько раз, но ни разу ничего не выходило.

Женщина указала на кухонный стол – маленький, круглый, с цветочным горшком посередине. Я сел, а она достала курицу из духовки и положила в тарелку. Когда она поставила передо мной еду, у меня едва не потекли слезы. Над тарелкой поднимался теплый пряный дух, и этот запах будил столько воспоминаний. Я сидел и ждал, пока сядет она.

– Нечего тут церемонии разводить. Ешь, пока не остыло.

Запах не обманул – было потрясающе вкусно. В этот момент, ужиная на кухне с незнакомой женщиной за тысячи километров от дома, я вдруг вернулся в тот вечер, когда попал под машину, – сидел перед тарелкой с морковкой до того, как выбежал из-за стола и навсегда изменил свою судьбу, вылетев на дорогу перед грузовиком, и получил жизнь, полную страданий и боли. Когда первый раз поддался гневу.

Поужинали мы в молчании. Солнце уже садилось в пожелтевшие травы, вызолачивая мир за окном. Один солнечный луч упал на пол у меня под ногами, и я смотрел на него, пока женщина убирала со стола. Я не просил, но она заварила чай и поставила передо мной чайник.

– Ну и почему я? Что я такого сделала или сказала, что ты так расчувствовался, чтобы ехать в такую даль, только чтобы посмотреть на мой дом?

Я не думал, что у меня есть ответ, пока он не возник сам собой.

– Ты сказала, что у нас не дурная кровь. Мы совершаем ошибки, но сами не хуже и не лучше других.

– Надо же, какая я умная, – она улыбнулась мне поверх чашки и слегка подула на чай.

– Мне тогда было очень скверно, а если бы не твои слова, все могло бы повернуться гораздо хуже. Наверное, мне просто хотелось сказать тебе спасибо.

– Что ж, тогда пожалуйста. И, просто на всякий случай, – я и до сих пор так считаю.

Я помог ей вымыть посуду и принес дров из поленницы на утро, чтобы сварить кофе и постирать. Туалет у нее был на улице, а одежду она стирала вручную и развешивала сушиться на веревке даже в зимнюю стужу. Она сказала, что люди как-то обходились так от сотворения мира, а значит, обойдется и она. Когда я стоял в дверях, собираясь уходить, чтобы ехать дальше, еще сам толком не зная куда, она подняла руку и коснулась моей щеки. Рука у нее была мягкая и теплая, и я прислонился к ней. Привстав на цыпочки, она поцеловала меня в другую щеку.

– Что ж, я, пожалуй, пойду. Спасибо за ужин.

– Будь здоров. Осторожнее за рулем, и покажись врачу по поводу кашля. И выброси из головы, что из-за тебя все вокруг страдают. Страдаешь только ты сам.

Кивнув, я забрался в пикап и выехал на дорогу. Она помахала мне вслед и закрыла за собой дверь.

Поехал я прямо в Мэн, останавливаясь по дороге, только чтобы заправиться и сходить в туалет. Добравшись до дома уже среди ночи, я окинул взглядом его голые и мрачные серые стены. Закрыв глаза, представил себе ее дом, цветастый и радостный, и принялся красить. На следующий день вечером при тусклом свете керосиновой лампы я нарисовал волнующийся океан и яблони – скромное напоминание о доме.

В то лето, после поездки в прерии, я стал собирать семена, а следующей весной разбил огород и посадил их. Не знаю почему – ведь я никогда ничего не выращивал, – все отлично росло. Осенью я собрал урожай овощей, которого хватило бы до середины зимы, только хранить его было негде. В сельском магазине не продавали банки для консервирования, надо было ехать в Бангор, и я решил заодно отдохнуть. Выстирал одежду и заселился в гостиницу при казино. Съел на ужин стейк, выпил настоящего виски, проиграл пятьдесят долларов на автоматах, послушал, как женщина вдвое старше меня в слишком тесном платье исполняет чужие песни, и выспался на мягкой постели. На следующее утро, расплачиваясь за номер, я услышал свое имя. Пожалуй, уже очень давно никто не звал меня по имени, если не отдавал какое-то распоряжение. И голос этот мне был знаком не хуже моего собственного, хотя я и не слышал его много лет. Я медленно развернулся и встретился взглядом с братом.