Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
– Так зачем вы меня позвали, в таком случае? – спросил он уже менее мягко. – Вы ведь хотели что-то сказать?! Или просто искали компанию для прогулки? Хотела сказать или нет – сейчас Люба молчала и смотрела на воду в фонтане. Покуда Кошкин не утвердился в мысли, что она и правда позвала его лишь, чтобы пережить приключение. Разнообразить скучную институтскую жизнь… или же из романтических чувств, конечно же, неуместных! Вообразила себя Татьяной Лариной, или кто там нынче кумир у глупых институток! Видимо, и рассказ о флаконе – выдумка, дабы привлечьк себе внимание, и только… Кошкин и прежде не был уверен, что в этой девушке есть что-то интересное, кроме миловидного лица – а уж иметь дело со скучающей лгуньей не хотелось тем более. Кошкин злился, хотел теперь скорее уйти, но все-таки поборол порыв. Спросил последнее – не мог не спросить: – Люба, мне нужно знать, накануне этой трагедии кому-то из ваших подруг приносили пирожное из кондитерской напротив? Не обязательно Феодосии или соседкам – любой из знакомых девушек? – Пирожное?! Люба подняла на него короткий взгляд – и снова опустила. Но Кошкин все равно успел заметить повисшие на ресницах слезинки. И тотчас почувствовал себя скверно. Последним негодяем почувствовал. За годы близости с бывшей его возлюбленной, он совершенно позабыл, что некоторых девушек обидеть весьма легко… а деликатность и так никогда не была его сильным качеством. – Нет-нет, ничего такого я не припомню, никаких пирожных… – ответила все-таки Люба. – Знаю, некоторым девочкам приносят сладости… у меня никого не осталось за пределами института, ни друзей, ни родных – но многим повезло куда больше, и их балуют. Даже у Нины есть сестра, хоть она и сирота, как я… но в последние дни никого, кажется, не навещали. – У вас и впрямь никого нет? – не поверил Кошкин. – Даже дядюшек и тетушек? Приступ злости снова сменился жалостью к этой девушке – как у нее это получалось, Кошкин не понимал… А Люба, сразу почувствовав перемену, сделала попытку рассмеяться: – Только не вздумайте, ради Бога, из жалости принести мне завтра пирожное! Это будет нелепо, фальшиво и вызовет массу вопросов! – Я едва ли приду завтра, – осадил ее Кошкин. – Я и сегодня не должен был приходить. Благодарю вас за беседу и желаю доброй ночи… Пожалуй, мне пора. Кошкин поднялся на ноги, учтиво поклонился на прощание и уже зашагал прочь – когда услышал негромкий голос Любы: – Доктор Калинин пропал из института вскорости после того случая с Дуняшей… Кошкин резко обернулся. Так все же он не напрасно пришел? Или очередная ее уловка? – У Дуняши тоже болело сердце? – осторожно, чтобы не спугнуть, спросил он. Люба кивнула. – Да. И это также случилось поздно вечером, когда все спали. Но Дуня не моя соседка, Агафьи – я только с ее слов знаю. Дуняше стало дурно, она упала. Позвали за докторами… – Дуня тоже умерла? – Нет, в тот раз ее спасли.Доктор Кузин спас… а Роман Алексеевич вскоре пропал. Только Дуняша все равно умерла. – Из-за сердца? – уточнил Кошкин. Люба, наклонив голову, замерла. Не согласилась и не опровергла… Поднялась с борта фонтана и бесстрастно направилась обратно по мощеной камнем дорожке. Кошкин уж подумал, что она так и не скажет больше ни слова, но Люба все-таки остановилась. Обронила, не поворачиваясь. |