Книга Яд изумрудной горгоны, страница 47 – Анастасия Логинова

– Искренне надеюсь, что не придется, Кирилл Андреевич! Хотя в вашем случае – все может быть. Вы помните, надеюсь, что у вас есть невеста?

– Отчего вы вдруг заговорили об Александре Васильевне? – разволновался Воробьев и отчего-тоначал оправдываться. – Если уж внеклассные занятия по астрономии считать чем-то… предосудительным, то кто из нас без греха?!

– Пожалуй, что никто, – мрачно согласился Кошкин.

– Вот-вот! Я даже не уверен, что Габи меня поняла… К слову, о Габи: вы вчера так поспешно ушли из-за стола, что я не успел вас предупредить. Наша неловкая ситуация по поводу незнания Родины этой девушки скоро разрешится, не сомневайтесь!

Кошкин заинтересовался.

– На завтра… то есть, уже на сегодня, – степенно продолжил Воробьев, – я осмелился пригласить к ужину одного из профессоров нашего университета. Поистине, великой удачей было застать его в столице, а не в разъездах, тем более что это весьма занятой и уважаемый в научных кругах господин. Но я изложил ему историю спасения Габи – и он был заинтригован. Не стал откладывать в долгий ящик и обещал отужинать с нами и нашей гостьей! Так что попрошу вас не опаздывать сегодня.

Кирилл Андреевич посмотрел победно и ждал заслуженной похвалы за сообразительность – но ее не последовало. Только тогда Воробьев понял, что не сказал главного:

– Простите… я не упомянул, что профессор Дубровин имеет степень доктора сравнительного языковедения и в совершенстве владеет двадцатью тремя языками.

Теперь Кошкин был впечатлен: поспешно кивнул и даже пожал его руку:

– Это вы здорово придумали! Непременно приеду пораньше и… предупредите Серафиму Никитичну, что к ужину будут два гостя. Попытаюсь уговорить графа Шувалова – я вам о нем рассказывал – заехать хотя бы на минуту.

Кирилл Андреевич в ответ глянул неодобрительно: он искренне не понимал, зачем в эту историю втягивать такого человека, как граф Шувалов. Тем более что двадцати трех языков он наверняка не знает…

– Профессора Дубровина я пригласил к шести часам вечера, – уточнил он. И кивнул на вторую часть добытых Кошкиным улик: – а это что? Нашли вместе с флаконом?

Клочок ткани был ничем иным как дамским платком – испачканным в грязи еще более флакона, но кружево по краю оказалось практически целым. Да и выглядел он вовсе не заношенным. Дама, которая им пользовалась, была весьма аккуратна.

– Признаюсь, я ошибся в вас, – поделился все-таки Воробьев, рассматривая платок тоже под лупою. – Думал, вы уехали развлекаться, а не работать.

– Не сокрушайтесь – вы ошиблись лишь отчасти, – тоже признался Кошкин. Говорилон теперь нехотя и выглядел рассеянным. – Как вы и предполагали, я встречался с воспитанницей Павловского института. Уверяю, это было не свиданием… и все же. Рассудите, Кирилл Андреевич, я уже не знаю, что и думать… Лишь эта особа, девица Старицкая, упоминала о флаконе, чудом никем иным незамеченным. И – тотчас после встречи с ней, я его нахожу. На том самом месте, где она ждала меня. Похоже это на совпадение?

– Не очень, – согласился Воробьев. – Полагаете, девушка хотела, чтобы вы его нашли? Отчего тогда не сказать прямо?

– В стенах этого института мне еще никто и ни в чем не признавался прямо… Она ведет некую игру, эта девушка, несомненно. Очевидно, она хочет, чтобы я сегодня же явился в институт и допросил каждого по поводу флакона – но я у нее на поводу покамест не пойдут. Повременим с допросами и посмотрим, станет ли она что-то делать.