Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
Глава 14. Плохой день Воробьев сам того не ожидал, но прогулка заняла куда больше времени, чем он рассчитывал. Под конец ее он уже справедливо опасался, как бы ему самому не опоздать к ужину. Кириллу Андреевичу пришлось посетить целых три аптекарские лавки, вместо одной – и лишь в последней ему посоветовали поехать в торговые ряды на углу Садовой и Невского, где нужный ему химикат и правда оказался в продаже! День был превосходным, солнечным и теплым, а к тому же воскресным. Май подходил к середине своей, и Воробьев, шагая по Садовой улице, не без удовольствия разглядывал обновленные наряды встречных дам – некоторые теперь уж были одеты совсем по-летнему. Гостиный Двор шумел и бурлил: поистине, здесь можно было найти все, что душе угодно, а потому и народу было – не протолкнуться. Но Кирилла Андреевича толчея не смущала. Довольный приобретением нужных ему препаратов, он заглянул еще в несколько лавок: купил хорошего вина к ужину и шоколадных конфет, чтобы порадовать Габи. А после, раз уж он оказался в этом Раю для расточителей, мотов и транжир, решился забрести и в текстильный магазинчик. Долго рассматривал и ходил вокруг готовых платьев, и так и эдак представляя в них Габи. Но в моде он вовсе ничего не смыслил! Однако барышня-модистка уговорила его таки, что готовое платье, по ее словам, это mauvais ton (дурной тон (фр.)), а ему следует купить отрез муслина невероятно модного этой весной цвета vert-de-pomme (светло-зелёный, цвет незрелых яблок (фр.)). Так Воробьев и поступил. Пошить новое платье к ужину Габи, конечно, не успеет, и все же негоже такой девушке, как она, ходить в обносках! Выйдя же из лавки с пухлым свертком под мышкой, Кирилл Андреевич хотел было снова улыбнуться погожему майскому деньку – но тут его как молнией поразило. Воробьеву почудилось, что в толпе, среди множества лиц, вдруг мелькнуло одно – знакомое, с большими печальными глазами и непокорными темными кудрями под синей шляпкой. Александра Васильева, Сашенька… И нет бы окликнуть или пойти следом – Воробьев, не успев одуматься, тотчас вернулся за двери текстильной лавки. И под удивленными взглядами модисток долго сам не мог понять, отчего так поступил. Ведь он не сделал совершенно ничего предосудительного! Вино и шоколад – для ужина. Отрез на платье – из самой что ни на есть прагматичнойнеобходимости! Ему не в чем перед Сашенькой виниться! И все же Воробьев отчаянно не хотел и даже боялся предстать перед нею сейчас… Да и не она это, совершенно точно! В последнем письме, том, Рождественском, она писала, что думает вернуться в июне. А сейчас май. Нет, это была не Сашенька, ему почудилось… Когда Воробьев выглянул из лавки снова, девушки в синей шляпке уже не было видно. Но он все же прошел туда, где увидел ее – рядом с ювелирным магазинчиком. Нерешительно вошел. Сам не зная зачем, неуверенно спросил у торговца: – Здесь только что была дама… молодая, в синем… вы, случаем, не знаете, кто она? Ювелир, глянув хмуро, лишь пожал плечами: – Простите. – Оценил его взглядом и, видимо, сочтя платежеспособным, тотчас выступил с предложением: – вы, сударь, не хотели бы украшение для той дамы приобрести? Чтобы, как в следующий раз увидите, сподручнее было разговор начать! – Нет-нет! – отмахнулся Воробьев. |