Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
– Благодарю… – кивнул Воробьев. Обернулся к Кошкину и хотел было объявить, что позвать профессора было отличной идеей – только Кошкин глядел на него так, что слова застряли в горле. Кошкин Глава 15. Следы и последствия Очередная взбучка от графа Шувалова и новые обвинения в распущенности – это то, что меньше всего сейчас требовалось Кошкину. Его сиятельство снова был немногословен и устраивал выволочку за закрытыми дверьми – и все же у Кошкина было ощущение, что его прилюдно отхлестали по щекам. Ткнули носом, как нашкодившего щенка. Шувалов умел это делать: парой коротких, но емких фраз бить в самую суть и по самому больному. И возразить-то ему было нечего! Когда Шувалов ушел, в апартаментах на Фурштатской окончательно стихло. Кошкин, вымотанный, отправился было в собственный кабинет, где имелась полка со спиртными напитками – как раз для таких случаев. И уже озирался в поисках стакана, когда на пороге бесшумно возник Воробьев. – Я бы на вашем месте воздержался… – заметил тот чуть слышно. – Лучше пойдемте со мной: я кое-что покажу… Кошкин в ответ едва не приложил его крепким словцом. Но смолчал. Отыскал все же стакан, наполнил его на два пальца и одним глотком опустошил. Лишь потом почти уже спокойно заметил: – Это вам следовало воздержаться, и чуть раньше! Воробьев вспыхнул: – Я к ней пальцем не прикоснулся! Ничего не было! Я… я даже не смотрел на нее! В который раз уже он принялся запальчиво пересказывать, как оставил флакон в ящике стола, как разгуливал по Садовой и делал покупки, как вернулся – и своими глазами увидел, что эта стерва прячет флакон в декольте. И, судя по тому, как отчаянно краснел в некоторых местах рассказа – рассмотрел он достаточно. – Было что-то или не было – только трое человек, не считая меня, Воробьев, видели вас в ее постели! – жестко припечатал Кошкин. – Не важно, что было на самом деле: важно, как далеко эта сплетня разойдется. Нарочно вы, что ли, время подгадали, чтобы народу побольше собралось?! Право, подумали бы хоть о вашей невесте! Каково ей будет, если узнает?! Слава Богу, Платон Алексеевич не из болтливых. И Серафиме я настрого запретил распространяться… ну а вы завтра же отыщите этого вашего профессора и любым способом уговорите молчать! Воробьев сперва поежился, будто эта простая мысль – о последствиях – не приходила ему в голову. Но после вскинул подбородок и блеснул стеклами очков: – В этом нет необходимости! Александра Васильевна мне верит! Она все поймет и не станет обижаться! Кошкин поглядел на него недоброи оценивающе: – Уж не собираетесь ли вы ей рассказать о сегодняшнем? Не вздумайте! – Отчего же? Я не сделал ничего предосудительного – ничего такого, что следовало бы скрывать… – Тогда уж не молчите и об остальном, – зло прищурился Кошкин, – и про отрез на платье для Габи расскажите, и про то, как на звезды с нею любовались, не забудьте! Непременно упомяните, как спрятались от нее нынче… К слову, и правда могли бы купить ей сережки или браслет – но вам это даже в голову не пришло! Все мысли, небось, были об этой… Воробьев нахмурился: – Но это неправда! Я и впрямь не стал покупать браслетов или серег – но лишь оттого, что Александра Васильевна их не носит, это я прекрасно помню! Она носит брошки изредка: однако в той лавке ничего достойного ее попросту не было. А что до моих мыслей… |