Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
Когда же Анна Генриховна вышла, Кошкин заглянул в соседнюю комнату, где Костенко перебирал документы. Спросил: – Нашел что-то? Девицу звали Дуня. Авдотья или Евдокия, я полагаю. – Евдокия, Степан Егорыч, – с готовностью подскочил Костенко и передал отложенные бумаги. – Евдокия Морозова, солдатская дочь. В ноябре того года померла. «В результате случайности» – так написано, без подробностей. Там и вскрытия посмертного не было. – Кто констатировал смерть? – Кузин, его подпись стоит. Он тогдатолько-только в должность вступил. Кошкин и сам уже прочел весьма краткое заключение доктора – буквально в пять строк, без указания даже причины и обстоятельств. Будто внезапная смерть семнадцатилетней девицы это что-то совершенно обыденное. – И много вовсе в этом институте смертей «в результате случайности» бывало? – хмуро уточнил Кошкин. – Перечень должен быть. Нашли? – Много-не много… за два последних года пять случаев пока что отыскали, включая Морозову. Двое еще при первом докторе, при Калинине. Потом Морозова. При Кузине одна после долгой болезни скончалась, а вторая тоже… сердце. Поди теперь проверь, сердце там было или яд какой, – заметил Костенко ворчливо. – А при Калинине две девушки отчего погибли? Написано? – Написано, что от легочного воспаления – обе. То зимой дело было, простудились, что ли. И вот еще, Степан Егорыч, – Костенко пролистнул записи по Морозовой и ткнул в текст пальцем, – Морозова эта, померла хоть и при Кузине, но с мая по октябрь в лазарет раз семь обращалась – к Калинину. По самым разных поводам, от зубной боли до похрустывания в пятке. Там так и написано про пятку! А в сентябре – вы почитайте – попала с грудной жабой. Как эта наша бедная Тихомирова. Только Тихомирову не спасли, а Морозову тогда спасли. – Кузин спас… – сам прочел Кошкин в документах. И помнил, что именно так рассказывала Люба Старицкая совсем недавно. По ее словам, вскорости после этого спасения Калинин и был уволен. Только увязать все события в единую систему у Кошкина все равно не выходило. Неужто девиц намеренно травят? Кто – Кузин? Калинин? С Калинина теперь уж не спросишь, но Кузин, хоть и был дважды на волосок от смерти, все-таки выжил и теперь уж, как слышал Кошкин, медленно шел на поправку. Похоже, настало время и его допросить, не боясь при этом свести в могилу… Но это после. – Костенко, – окликнул Кошкин. Посомневался, но решил, что парень все-таки достаточно смышлен – важные новости сумел добыть, как-никак. Кошкин уверенно отдал ему платок, найденный в парке, и велел: – оставь покамест бумаги и отправляйся дортуар – в тот, где случился приступ у Тихомировой. Барышни сейчас на уроках, не помешает никто. Найди либо такой же платок, либо кружево, которым он обшит. Хоть вверх дном все переверни – но найди! – Так… там всего трое девиц жило. И ни у одной буквык имени не подходят, Степан Егорыч… – К их именам не подходят, – согласился Кошкин, – однако некоторые особенно ушлые девицы любят одаривать начальниц да учительниц, чтобы пробиться в любимицы. – А-а-а… – понятливо протянул Костенко, – это вы умно придумали, Степан Егорыч, это вы голова! Не то что я, дурак, не догадался… И побежал исполнять. Глава 16. «Павлуши» Люба Старицкая смотрела в пол, нет-нет да поднимая короткие робкие взгляды на Кошкина. В отличие от Агафьи Сизовой, которая разглядывала его прямо и не таясь, почти с детской живой непосредственностью. Лишь Нина Юшина Кошкина полностью игнорировала, хмуро наблюдая за погодой за окном. Барышни явились на зов начальницы института и послушно выстроились в ряд напротив стола Мейер. Хрупкие, совсем юные, изнеженные – три ангела, ни дать ни взять. Немыслимым казалось подозревать одну из них в убийстве. |