Книга Яд изумрудной горгоны, страница 60 – Анастасия Логинова

А Костенко, покосившись на совсем зардевшуюся Любу, бойко сообщил нечто весьма важное начальнику на ухо и, снова глянув на Любу, убрался.

Кошкин же, и сам чувствуя себя неловко, вернулся к девушке и отдал юбку ей:

– Полагаю, это ваше, Люба… простите, не знаю вашего отчества.

– Любовь Александровна, – совсем смутилась та, скорее пряча за спину ворох батиста и кружева. – Но лучше просто Люба: мне так нравится, как вы произносите мое имя… так нежно выходило лишь у моей матушки, к сожалению, умершей много лет назад…

– Не уходите от темы, Любовь Александровна! – оборвал Кошкин. – Платок, полагаю, тоже ваш?

Он предъявил ей и возвращенный Костенко клочок батиста, перепачканный в земле.

– Мой, – ничуть не растерялась Люба. – Но я вышивала его для Анны Генриховны, разумеется. Подарить не успела… потому как обнаружила, что его украли.

– Украли? – скептически уточнил Кошкин. – Кто же, по-вашему, его украл?

– Моя соседка, очевидно. У меня сейчас всего одна соседка… больше некому.

Кошкин молчал, вынуждая девушку излагать мысли и дальше. И та, помедлив, все же поделилась соображениями:

– Полагаю, что Нина взяла мой платок, чтобы протереть тот флакон со змейкой, который она украла чуть раньше…Я мыла чашки, оставшиеся после сеанса гадания Агафьи. А Нина ворвалась в уборную и пыталась меня прогнать от рукомойника. Я не отошла. Она страшно разозлилась и выбежала. Полагаю, тогда-то она и взяла мой приготовленный для Анны Генриховны платок – лишь потому, что не нашла ничего более подходящего.

Кошкин слушал внимательно и недоверчиво. У него и впрямь имелись веские причины думать, что флакон спрятала в парке Нина Юшина – но узнать что-то подобное он не ожидал. Уточнил придирчиво:

– Вы видели у Нины в руках флакон, когда она вошла в уборную?

– Нет. Я видела, как она взяла этот флакон чуть раньше, в лазарете, когда мы привели Фенечку. Взяла его тайком и положила в карман передника.

– Вы утверждали, что флакон стоял на подоконнике…

– Я солгала, – легко признала девушка. – Флакон стоял вовсе не на подоконнике, а на столе, среди прочих склянок. Вы сами спрашивали про окно, а я не знала, как подвести разговор к флакону… Но я говорю правду на сей раз, Степан Егорович. Нина тотчас изменилась в лице, как увидела флакон в лазарете. Схватила и спрятала в карман. Я не стала указывать на это при всех… да и Фенечка тогда занимала меня куда больше. Ну а после уж мои слова выглядели бы нелепой клеветой… оттого я так хотела, чтобы вы нашли флакон сами! И, судя по перепачканному землей платку и вашим расспросам, вы его все-таки нашли?

– Нашел… – нехотя признался и Кошкин.

Только не стал уточнять, что столь же внезапно, как и нашел, он его потерял.

– Именно там, у липовой рощи? – уточнила Люба.

– Да… постойте, так вы видели и то, как Нина его прячет?

– Видела в окно. Конечно же я насторожилась, когда Нина пропала среди ночи после тех событий. Простите, что не сказала всей правды сразу, но я не хотела клеветать на подруг и не хотела, чтобы меня считали сплетницей, как Агафью. Я лишь надеялась, что вы поймете все сами – вот и все, – Люба закусила губу и наклонила ниже разрумянившееся личико. – Зачем бы мне еще приглашать вас ночью в парк к тем самым липам, Степан Егорович?

И то правда – зачем же еще хорошенькой молоденькой девушке звать его на свидание в парк?