Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
Не то чтобы у Кошкина были какие-то особенные надежды в отношении Любы… только он уже второй раз почувствовал себя облапошенным дураком за неконченые пока что сутки… Слава Богу, что заострять внимание на сей неловкостиЛюба не стала. Она бросила на него еще один робкий взгляд и негромко произнесла: – Если вам интересно мое мнение, Степан Егорович, то Нина, даже беря в расчет все ее странности и ужасные манеры, на подлость не способна. И тем более на убийство… – А кто способен? – теперь уж прямо спросил Кошкин. – Кто-то ведь отравил вашу подругу! И на сей раз он даже был готов прислушаться к девушке. Ее можно было назвать обманщицей, манипуляторшей и даже словами похуже – но нельзя было отрицать, что барышня она весьма сообразительная. Быть может, и правда додумалась до чего-то? Но Люба лишь в отчаянии пожала плечами: – Ума мне приложу! Фенечка и впрямь была почти что ангелом – она и с Ниной не ссорилась никогда, и ни с кем иным. Всем старалась помочь, угодить. Ближе подруги у меня не было и не знаю, будет ли… и вы можете подумать, что, раз мы дружили, то она была такой же, как я. Но это не так! Фенечке не было нужды изворачиваться и притворяться – ее и без того все любили. Быть может, это и впрямь чудовищная ошибка, Степан Егорович? Быть может, яд предназначался Нине или еще кому-то? Кошкин покачал головой – ответа он не знал. Спросил: – Оставалась ли Феодосия одна перед гаданием? Часов в десять вечера – именно в это время ей дали яд. – Да! – неожиданно подтвердила Люба. – Как раз около десяти часов или чуть раньше. Мы с другими девочками засиделись допоздна в классной с уроками. Потом я шепнула Фенечке, что нужно найти Агафью: пойти на другой этаж, ведь Агаша и младше, и солдатского сословия – они занимаются отдельно. Только Фенечка случайно зацепила чулок и сказала, что отправится сразу в дортуар, заштопать. Вот только когда мы с Агашей явились в нашу спальную, Фени там все еще не было. Была лишь Нина: читала книжку и сказала, что Фенечка не приходила. – Сколько времени вы ее не видели? – Около получаса, думаю. – А где же Фенечка была? Вы расспросили позже? – Нет, не успела… потом все очень быстро произошло: мы стали пить Агашин чай, она рассказывала про гадание: что говорить, что делать. А после Фенечка села к зеркалу. Кошкин размышлял. Об эпизоде этом он слышал впервые. И он сам, и его подручные расспросили немало воспитанниц за эти дни – и ни одна не упомянула, что видела Фенечку тем вечером одну или с кем-то. Час был поздний, и коридоры Павловского института пустовали– немудрено. Выходит – если, разумеется, Люба снова не лжет – именно в тот промежуток времени Фенечка встретилась с тем, кто дал ей отравленное пирожное. Косвенно это подтверждало невиновность Нины: если бы пирожным угостила она, то сделала бы это в дортуаре, либо отсутствовала вместе с Тихомировой. А так… – Люба, если пирожное предназначалось Нине, то кто мог принести его ей? Агафья сказала правду – сестра? – Я не знаю, право… Нина моя соседка, но о сестре она никогда не говорит. Она и вовсе говорит мало, если уж быть откровенной. Словно… в ее семье происходят столь ужасные вещи, что она о них ни думать, ни вспоминать не желает. Но это лишь мое предположение, Степан Егорович. Сама я никого из ее родных не видела. Хоть и слышала, что сестра Нины, кажется, скоро выходит замуж… Но, быть может, это лишь сплетни, я не знаю. |