Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
Минина, уловив взгляд, охотно заговорила сама – с той же гордостью, с которой говорила об Алеше: – Это как раз Катенька, сестра Нины. Красавица необыкновенная, не так ли? Кошкин невольно кивнул, сумев лишь промычать что-то невнятное – и тотчас себя выругал за идиотское поведение. Но она и впрямь до того была похожа на ту, которую Кошкин старательно гнал из собственных мыслей, что оторопь брала. Не чертами лица похожа – и разрез глаз иной, и нос с легкой горбинкой, выдающий восточную кровь… и все же. Лишь собрав волю в кулак он сумел отвести взгляд от лица зеленоглазой красавицы в рамке и даже, вернувшись к беседе, задать вопрос хоть сколько-нибудь уместный: – Так Юшины – родня вам? Слава Богу Наталья Алексеевна его заминки как будто не заметила и охотно пустилась в объяснения: – Нет, супруг мой, Антон Николаевич, в молодости знал отца Катеньки и Нины – офицера Михаила Юшина, человека доблестного и бесконечно храброго. Уже после он стал героем битвы при Софии, но, к сожалению, погиб… А вдову его и четырех детей взяли на попечение родственники – то ли маменьки родня, то ли отца. Катенька – самая старшая, двое братьев-погодок и Нина, младшая. Катя мало о том времени говорит, не любит вспоминать… говорила лишь, что под Калугой у них имение было. Супруг мой и не знал о том, сколь бедственным сделалось их положение, а несчастья стали сыпаться одно за другим. Сперва братья, маленькие ангелочки, от чахотки погибли, а вслед за ними и маменька Кати. Та всегда здоровьем слаба была, а несчастия окончательно ее сломили. Ну а после и родственники те калужские скончались – все до единого… Одна Нина из семьи и уцелела: девятый год ей тогда шел. – Все до единого умерли?! – и впрямь ужаснулся Кошкин. – Неужто холера или другая какая хворь? Но, вместо прямого ответа, Минина развела руками: – Право, я не знаю – Катенька не любит рассказывать. Да она и сама мала тогда была: пятнадцать лет, на год моложе, чем Нина сейчас. Дитя! Быть может, и холера это была, а может и оспа… Хотя, сын их, кажется, из-за сердца умер. Я еще подивилась тогда: такой молодой, двадцать с небольшим – исердце. Кошкин поглядел настороженно. Такой молодой – и сердце. Почти что, как в случае с Феодосией Тихомировой. – Под Калугой, говорите, имение? – переспросил он. – А фамилия у той родни какая, не припомните? – Гороховы, кажется. Мы не были знакомы, увы: ничего о них рассказать не могу. Ну а после Катя три года в Павловском институте доучилась и лишь перед выпуском супругу моему написала, набралась смелости – попросила помощи. Ну как сиротам отказать? А потом уж, как я с Катенькой увиделась, не смогла не полюбить ее. Я о дочке всегда мечтала, Степан Егорович, да Бог не дал… вот он мне Катеньку за дочку и послал. До того она милая, ласковая да пригожая – я уж размечталась, как в свет Катю стану выводить, как платья шить – самые лучшие! И партию бы лучшую сыскала, да только… Наталья Алексеевна вдруг резко замолчала и бросила на Кошкина опасливый взгляд. Она явно обмолвилась о чем-то лишнем. Кошкин подбодрил: – Но что-то случилось? Не сложилось с удачной партией? Однако Минина продолжать рассказ не стала. Резко посерьезнела и даже отмахнулась: – Если Катя захочет – то сама расскажет. Пришлось смириться. |