Книга Яд изумрудной горгоны, страница 74 – Анастасия Логинова

– Вы что-то путаете, Варвара Егоровна нынче в Москве, с матушкой, – отмахнулся Кошкин.

– Нет-нет, как же! Я вот только вчера видел ее на репетиции в Мариинском. Право, не скажу о вашей матушке, но Варвара Егоровна, в Петербурге и, по ее же словам, остановилась в «Пале-Рояль» у той банкирши, Соболевой – о ней в прошлом году вся столица только и говорила, помните? Так вот, они с Варварой Егоровной весьма дружны. Вы разве не знали?

Кошкин глядел на него недоуменно.

– С банкиршей Соболевой, – переспросил он, – Александрой Васильевной?

– Да-да, с ней!

* * *

Дом Воробьевой Кошкин покинул совершенно растерянным.

Он не знал, что Варя, его младшая девятнадцатилетняясестра, в Петербурге. И не знал, что Александра Васильевна, невеста Воробьева, тоже здесь и, судя по всему, уже некоторое время. Воробьев как-то обмолвился, будто ему показалось, что он видел ее на Садовой, но Кошкин подумал тогда, что товарищ обознался, мучимый чувством вины. Выходит, не обознался…

Как бы там ни было, Кошкин даже предположить не мог, где бы Варя могла просто лишь познакомиться с такой дамой, как Александра Васильевна, не то, чтоб стать ей подругой настолько близкой, что та пригласила бы ее пожить в своих номерах. А зная несколько авантюрный характер сестры, Кошкин готов был поверить, что Варя ввязалась во что-то совсем уж отчаянное… без строгого присмотра матери она становилась неуправляемой. Даже не потрудилась сообщить ему о том, что приехала в столицу!

Первым порывом было немедленно отправиться на почту и телеграфировать матушке с вопросом, знает ли она, где, собственно, находится ее дочь?

Но после решил, что это долго, и скорей будет лично отправиться в Мариинский театр и выспросить о Варе там. Впрочем, свернуть на Пушкинскую улицу, где и располагалась гостиница «Пале-Рояль», было бы еще скорее… так он и поступил.

Оставив экипаж, Кошкин некоторое время нервно прогуливался мимо дверей. Размышляя, как назваться для Александры Васильевны, чтобы она скорее его вспомнила, да что сказать; и стоит ли упоминать о Воробьеве… о причинах, по которым она приехала и не дала об этом знать человеку, за которого полгода назад намеревалась выйти замуж, он пока старался не думать.

Но Кошкин так и не успел толком ничего решить: неосторожно глянул через огромное, в пол, окно вестибюля и – первая, кого увидел, была Александра Васильевна, собственной персоной…

Она изменилась, хоть Кошкин и не мог понять, чем именно. Он, признаться, плохо помнил, как она выглядела прежде – помнил лишь курчавые волосы и огромные печальные глаза. Но сейчас мог с уверенностью сказать, что не преувеличил, когда за Воробьева похвастался, сказав, что его невеста недурна собой. Постройнела, перестала пугливо ежиться и расправила плечи. И южный загар ей весьма шел. Воробьеву и впрямь можно лишь позавидовать.

Ну а подле Соболевой, оживленно с ней беседуя, стояли еще две дамы – девицы несколько моложе. Одной из них и впрямь была Варя. Но Кошкин и обозлиться этому факту не успел: он бросилвзгляд на третью и… вот ее Кошкин не сразу узнал в обыкновенном уличном наряде.

А когда узнал – не думая, как завороженный, направился к дверям, чтобы немедленно разобраться, что здесь происходит.

Это сговор, не иначе!