Книга Яд изумрудной горгоны, страница 75 – Анастасия Логинова

Александра Васильевна заметила Кошкина первой, и по тому, как изменилась в лице, как мигом вспыхнула и разволновалась, для Кошкина стало очевидным, что эти трое и впрямь замыслили что-то из ряда вон…

– Простите, что прерываю оживленную беседу, – настырно вторгся он в их кружок, – но никак не мог пройти мимо и не поздороваться. Александра Васильевна, Варя! И с вами мы, кажется, знакомы, мадемуазель… Габи, если не ошибаюсь?

– Ошибаетесь. Галина Андреевна Колоскова, актриса Мариинского театра, – не моргнув, представлялась она. – Вы меня с кем-то перепутали, должно быть?

Из всех трех она была единственной, которая в лице практически не изменилась – «Галина Андреевна» скромно улыбалась, была одета нынче в милый и простой прогулочный наряд с кокетливой шляпкой; ссадина на ее руки, если она и была, то пряталась под длинным рукавом, а говорила девушка на чистом русском языке без намека на акцент. На короткий миг Кошкин подумал, что и впрямь обознался… но лукавый блеск в зеленых глазах девицу все-таки выдал. Нет, не такая уж она хорошая актриса.

Впрочем, прежде чем Кошкин успел еще что-то сказать, его перебила сестрица, раскрасневшаяся и взволнованная куда больше остальных:

– Степа, клянусь, я все объясню!

– Что объяснишь, Варя?.. – растерянно уточнила Александра Соболева.

– Вероятно, это некая семейная история… – нашлась зеленоглазая негодяйка и поспешила взять Соболеву под руку, – быть может, оставим брата и сестру наедине? Александра Васильевна, можете мне еще раз показать шляпку, которую привезли из Италии?

То ли снова сбежать хотела, то ли и правда – лишь увести Соболеву, чтобы та не услышала лишнего. Кошкин теперь вмешиваться не торопился: раз «Галина Андреевна» подруга Вари, то в любом случае далеко ей не уйти.

А вот Соболева, тоже чуя неладное и подтверждая надежды Кошкина, что она все-таки ни при чем, уходить не спешила:

– Простите, Галина Андреевна, мне сейчас не до шляпок… – Она хмурилась и ждала объяснений.

Любопытно, потому что полгода назад Александра Васильевна бы покорно ушла, глядя в пол и не смея возразить. Но твердо стоять на своем она все же пока не научилась и сдалась, в конце концов:

– Я вижу, ты что-то скрываешь от меня, Варя… но ты моя подруга, и, уверена, расскажешь все после! Рада была вас увидеть, Степан Егорович.

Она егопрекрасно помнит, оказывается – что удивило Кошкина.

С Кошкиным она и говорила заметно мягче, и даже робела поднять глаза. Только на лестнице, уходя вместе с этой лживой девицей, уже в самом верху, коротко оглянулась на него.

Странная это была встреча… Кошкин позабыл и то, что ему надобно злиться на сестру – пока она и, хитрая лисица, тотчас принялась ластиться изо всех сил и заговаривать зубы.

Варя была на семнадцать лет моложе Кошкина, поздний и несколько избалованный ребенок в семье. Отец их, увы, погиб вскорости после ее рождения, однако матушка, Арина Алексеевна, баловала и любила дочку за обоих.

Матушка была швеей при театре в Пскове – Варя все время при ней, все время за кулисами да в актерских гримерках. Читать она научилась по театральным афишам, а петь стала и того раньше.

Ни матушка, ни тем более Кошкин не желали ей жизни актрисы – но оба они понимали, что иного пути для нее как будто и не существует. Варя выросла хорошенькой сероглазой блондинкой, артистичной, легкой, живой и неуемной. А голос у нее и впрямь удивительно хорош, с этим даже Кошкин не спорил. Любое ее выступление в дружеском кругу сызмальства вызывало всеобщий восторг и аплодисменты – а она в этом восторге купалась, и каждому уже тогда было ясно, что на меньшее, чем блистать на сцене, она не согласится.