Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
А Марья Гавриловна вновь тяжело вздохнула и повторила: – Говорю же, злая девка, как черт злая… и хитрая. Иной раз таким ангелом небесным притворится, что в голове не укладывается. Вот и Роман Алексеевич, видать, поверил ей да пожалел. Вы уж не обижайтесь, господин следователь, но вы, мужчины, глупые: лишь на лицо смотрите… Уж потом Роман Алексеевич, конечно, разглядел ее во всей красе – оттого и помолвку расторг. Кошкин насторожился: – Это он расторг помолвку? Не она? Вам об этом сам доктор Калинин сказал? – Роман Алексеевич особенно не распространялся, – нехотя пояснила женщина, – но из разговора я поняла, что он.Что-то такое Юшина сделала, что расстроило его необычайно… вот он и передумал жениться. А после и уехал вскорости. Кошкин выслушал хмуро. Впрочем, решил для себя, что эта женщина, разумеется, питающая симпатию к Калинину, излишне доверчива была к его словам – вот и все. Сам он с трудом мог вообразить причину, по которой жених мог бы «передумать жениться» на такой, как Екатерина Юшина. Ну, разве, и впрямь узнал бы, что она отравила уйму человек… * * * Как бы там ни было, разговор с Марьей Гавриловной пришлось закончить, а вскорости и покинуть лазарет. Явилась госпожа Мейер, взвинченная и раздраженная – успела прознать о визите полиции и искала именно Кошкина: – Ну слава Богу, вы здесь?! – всплеснула она руками. – Вы должны что-то сделать с этой несносной девицей – сил моих уже нет! – Вы о Нине Юшиной? – догадался Кошкин. – Разумеется! Вечно держать ее под надзором я не могу, к тому же… Степан Егорович, Нина уже который день требует разговора с вами! Кошкин изумился. Конечно, тотчас попрощался с сестрой милосердия и пошел вслед за Мейер. Спросил: – Отчего же вы сразу не позвали за мной? Я бы нарочно приехал в институт, если б знал, что Нина хочет что-то рассказать. – Мало ли чего она хочет – взбалмошная девица! – отмахнулась та. – Но раз уж вы здесь, то поговорите с ней непременно! И заберите, ее, умоляю! Думаю… она опасна для других девочек, Степан Егорович. – Отчего же вы так решили? – еще больше изумился Кошкин. Он-то полгал, что опасность, скорее, грозит самой Нине. Мейер ответила ему нехотя, будто это было чем-то совсем незначительным: – Уж не знаю, говорит она правду или лжет в который уже раз, лишь бы привлечь к себе внимание… Скорее второе! Но этой девочке определенно не место здесь, в нашем храме знаний и обители благочестия! Она… представьте себе, она теперь всем говорит, будто это она застрелила доктора Калинина! * * * Как только Кошкин увидел Нину в этот раз, ему действительно стало не по себе. Девочка словно бы похудела еще больше, осунулась на лицо, а под глазами залегли тени. Они увиделись в кабинете Мейер, но Бог знает, где держали ее до этого… то, как она щурится дневному свету, навевало мысли совершенно определенные. – Вы голодны, Нина? – спросил Кошкин первым делом, подозревая уже что угодно… – Нет. Ответ был весьма твердым, а подкрепил его резкийвзгляд из-под бровей. Это был взгляд затравленного, загнанного в угол волчонка – однако взгляд этот однозначно говорил: «Только подойди – мало не покажется». – Мадемуазель Юшина отказывалась от еды в эти дни, – холодно заметила Мейер, наблюдавшая чуть поодаль. Кошкин предпочел на начальницу института сейчас внимания не обращать. Как мог ласковей предложил Нине сесть в кресло у стола Мейер, сам сел в соседнее. Запоздало он заметил на краю стола наточенный канцелярский нож… но решил, что, будь у Нины хоть пять таких ножей в руках – опасности это не представит. |