Книга Яд изумрудной горгоны, страница 96 – Анастасия Логинова

– Может быть… – согласился Кошкин.

Договорить, впрочем, не успели: послышался шорох шагов по гравию, а через мгновение в закутке сада показалась фигура господина Раевского, Павла Ильича – попечителя института.

Кошкина встреча немало удивила, а Раевский, оказывается, именно его и искал. Для личного разговора – на что он намекнул, попросив о беседе tête-à-tête. Когда же Костенко скрылся из виду, заметил:

– Не ожидал вас здесь застать, Степан Егорович. Я заезжал к Мейер по некоему вопросу… и узнал, что одну из воспитанниц, Нину Юшину, везут в полицию. Это правда?

Но ответить не позволил, говоря торопливо и с головой выдавая свое волнение:

– Да, девочка созналась в убийстве, я слышал – но это лишь невинный ребенок! – пылко выговорил он. – Если и совершил ошибки, то лишь в силу возраста и неопытности. Мы с вами оба понимаем, в конце концов, что ее дело и до суда едва ли доведут…

Кошкин слушал с интересом, пока не понимая, к чему тот клонит. Но спорить не стал:

– Если убийство и впрямь совершила эта девочка – в чем, к слову, ясомневаюсь – то заточение и правда едва ли ей грозит. Возраст…

– Что же с ней будет? – въедливо уточнил Раевский.

– Возможно, домашнее заточение, возможно – если дело совсем худо – лечебница для душевнобольных.

Раевский понятливо кивал, будто такой исход его вполне устраивал. Спросил:

– Она опасна?

– Не думаю…

Но Раевский ответу как будто не поверил:

– Хорошо, допустим… А сейчас с нею что будет? Неужто вы заточите барышню-институтку в одну камеру бог знает с кем?

На это ему, видимо, намекнула Мейер. И, пока Кошкин соображал, чего тот все же от него хочет, Раевский, снова не утерпев, предложил:

– Отчего бы вам, Степан Егорович, не отдать лучше Ниночку Мининым. Ее сестре и опекунам.

– Полагаете, Минины будут не против ее принять, зная, в чем она обвиняется?

– Я уверен в этом! По правде сказать… – он помялся, – они сами просили меня похлопотать о девочке. Да и приехал я ради того, чтобы забрать Нину, если уж говорить откровенно… Ее сестра узнала, что Нину держат взаперти, и очень просила. Отказать Екатерине Михайловне я, разумеется, не могу.

– Вы столь близко знакомы с Миниными? – насторожился Кошкин.

– О да! – он не без удовольствия улыбнулся. Пояснил: – долгое время мы с генералом Мининым водили лишь шапочное знакомство, однако – уж не знаю, слышали вы или нет – некоторое время назад я попросил руки их воспитанницы, Екатерины Михайловны. И совсем недавно она оказала мне честь. Словом, Минины мне почти что родственники теперь. Как и Нина.

– Так Юшина – ваша невеста?.. Позвольте, а когда именно вы просили ее руки?

– Осенью… в октябре прошлого года. Мне долго пришлось ждать ответа, но, право, такую женщину можно и подождать!

Кошкин смотрел на него скептически. В образе пылкого влюбленного пятидесятилетний с гаком Павел Ильич был смешен… А впрочем, редкие влюбленные не выглядят смешными – особенно в глазах закоренелых холостяков, которым только и остается, что посмеиваться.

Насторожило Кошкина не это.

– А разве в октябре прошлого года Екатерина Михайловна еще была помолвлена с доктором Калининым, тогда еще бывшим в штате?

Раевский повел бровями и стал гневаться: вопрос ему совершенно не понравился:

– Вот уж поверьте, я не собираюсь слушать сплетни о своей невесте!